Возможно… все ведь было правильно, и мне стоило уйти, чтобы понять — Руслан никогда не любил меня. Я должна восстать из пепла, забрать документы у Зарецкого и вернуть себе детей.
Заставить свой полутруп ожить, встать на ноги и придумать способ вновь получить право видеть своих малышей.
"Я люблю тебя, Оксана"
"Мы всегда будем вместе"
"Если все еще ждешь… жди, пожалуйста. Я скоро. Сил нет — домой хочу. К тебе, Оксана. Ты только жди"
"Ксана моя"
И наша встреча после разлуки… после ожидания годами и рождения нашего сыночка.
"- Куда мне теперь пластырь наклеить? — сама свой голос не узнала, продолжая трогать его лицо до изнеможения, до какой-то лихорадочной потребности касаться и касаться, а он вдруг улыбнулся и руку мою перехватил, положил к себе на грудь. От его улыбки мне захотелось разрыдаться.
— Наклей сюда… сможешь? — у самого голос сорвался.
Кивнула и медленно голову ему на грудь склонила, а под щекой сердце бьется слишком громко, заглушая шум собственной, особой музыкой.
Чувствую, как волосы перебирает и запах вдыхает, целует пряди. Прижалась к нему сильнее и глаза закрыла.
— Не умею без тебя, — снова голос свой не узнаю… да это и не важно.
— Не умеешь.
— Не могу.
— Знаю. Не можешь.
— Почему? — спросила то ли у него, то ли у себя.
— Не знаю. Два года у себя спрашивал — почему? Но так и не понял.
Прижалась сильнее, захотелось срастись с ним в одно целое, просочиться через кожу невидимыми нитками, пришить себя к нему. Чтоб больше не мог вдали от меня.
— Не понимай. Когда поймешь — это уже будет не про меня.
— Не хочу понимать, — сжал до хруста, впился в волосы, сильно прижимая к себе, — любить тебя хочу, все хочу, заново хочу. Сначала. Вот с этого момента и по-другому. Дашь мне шанс?
— Нет.
— Ни единого? — больно волосы перебирает, то сжимая, то поглаживая хаотично, словно сам на грани какого-то срыва.
— Ни единого. Ничего не заканчивалось, чтобы начинать сначала. Просто продолжай, где остановились. Все мое. Все, что было, мое. Не откажусь ни от чего. Ни от одного кусочка нас. Ни от одной секунды с тобой.
Вдруг поднял мое лицо, обхватив обеими руками:
— Я писал. Не отправил ни одно, но писал. Каждый день мысленно писал тебе письма. Я точку не мог поставить. Понимаешь? Я боялся написать и поставить точку.
— Я их не ставила никогда, — тереться о его ладонь щекой, закатывая глаза от наслаждения и тут же открывая, чтобы смотреть на него.
— Ни одной?
— Ни одной.
Гладит мои щеки большими пальцами, а я тону в его отчаянном безумном взгляде. Лихорадочном, как под наркотиком.
— Значит… сын у нас?
Слегка кивнула и проглотила слезы… а они сами по щекам потекли.
— Прости меня.
Сама спрятала лицо у него на груди.
— Не говори "прости". Не нужное. Лишнее. Просто пойдем дальше. Вместе.
— Доверяешь?
— Я научусь снова.
Металлический голос объявил конечную станцию, и мы вышли из вагона.
— Поехали домой, — тихо попросила, а он мои руки целует.
— Я дома. Увидел тебя, прижал к себе и понял, что дома.
— Пусто без тебя.
— Я вернулся. Я всегда возвращаюсь.
— Ты не обещал. В этот раз.
— Не обещал… но я невыносимо домой хотел. К тебе хотел, Оксана".
Снова и снова эти слова звучат в голове, снова и снова сводят с ума, повторяясь и повторяясь. Он сам поставил точку в этот раз. Жирную, бесповоротную точку. Кляксу из грязи и утопил в ней нашу любовь.
И вдруг стало так больно, будто меня насквозь пронизали ржавым железным копьем и пригвоздили к стене. Я даже не могла пошевелиться, раскрыв рот от боли.
А ведь я сама развязала ему руки… сама дала возможность больше не скрывать от меня свою любовницу. Это все было правдой… мне не казалось, и я не придумала. Он был с ней до нашего расставания.
Я кинулась ради нас в бездну, пошла ко дну сама. Без него. Он остался на берегу строить новую жизнь. Без меня. Даже не успев похоронить нашу любовь.
Какая же я ничтожная, жалкая. Я ведь все потеряла ради него и ради семьи. И теперь мне остается только смотреть, как на моих костях пляшут свадебный танец мой муж и… и его любовница. А мои дети… он научит их называть ее мамой?
Снова задребезжала смска. Я посмотрела на сотовый.
"Оксана, возьми трубку. Это Сергей. Иван сбежал от твоего мужа, и я не могу его найти. Ответь. Наш сын у тебя?"
И меня пронизало болью и ужасом еще раз. Схватила сотовый, быстро набирая номер бывшего мужа.
— Алло. Сергей. Где Ваня? Кто сказал, что его нет?
— Что у вас там происходит? Почему мой сын страдает от этих разборок? Оксана. Найди Ваню.
Медленно опустила руку с сотовым, продолжая смотреть в окно и заметив мальчика внизу, возле дерева. Он тоже смотрит на окна. Мокрый, без шапки, брошенный и одинокий.
Бросилась к двери, подвернув ногу, по ступенькам вниз, так, что сердце разрывается в груди, и слезы текут по щекам. Распахнула дверь, вылетела на улицу и бросилась к сыну. Изо всех сил прижала к себе.
— Ваняя. Ванечка мой. Ты что? Ты… — целуя в лицо, в глаза, в голову.
— Я к тебе пришел, мама.
ГЛАВА 14
Когда я уйду далеко-далеко,
Не мучаясь и не тревожась,
Быть может, вздохнет кто-то очень легко,
Но кто-то заплачет быть может.
Умчится мой поезд на стыках звеня,
Умолкнут былые оркестры,
И тот, кто родится позднее меня,
На сцене займет это место.
Желай — не желай, не прокрутишь назад
Отснятой судьбой киноленты.
Лишь только вдогонку
За мной полетят Растаявшие аплодисменты.
О, сцена, свободная, как небеса,
Ты дай мне побольше простора.
Я знаю, с тобою живут голоса
И души ушедших актеров.
Но что не случись, — продолжается жизнь,
Давая нам новые роли.
Актерская доля: то на земь, то ввысь, -
Счастливая горькая доля.
Желай — не желай, не прокрутишь назад
Отснятой судьбой киноленты,
Лишь только вдогонку за мной полетят
Растаявшие аплодисменты.
Когда я уйду далеко-далеко,
Не мучаясь и не тревожась,
Быть может, вздохнет кто-то очень легко,
Но кто-то заплачет быть может.
Быть может, вздохнет кто-то очень легко,
Но кто-то заплачет быть может.
Наргиз Закирова
Я держала Ваню за руку и смотрела, как бывший муж выходит из машины. Сейчас мне уже не верилось, что я прожила с ним столько лет и у нас общее прошлое и общий сын. Мы виделись очень редко. Ваню чаще всего отвозил к отцу Руслан. Он предпочитал, чтоб мы не встречались. Только не думать сейчас о Руслане, не сжирать себя, не сводить с ума.
Сергей поседел, похудел и выглядел немного старше своих лет, но с его лица исчезла одутловатость, а взгляд был ясным и зорким. Видно, что больше не пьет. Я знала, что бывший муж работает на правительственную организацию, но что именно он делает, я не вникала. Кажется, это охрана высокопоставленных лиц на важных мероприятиях. Но у меня не было возможности обсудить с ним это. Наши разговоры ограничивались вопросами о ребенке. Ваня, увидев отца, начал вырывать руку из моих пальцев.
— Нет, ма, нет. Пожалуйста. Я с тобой хочу остаться, умоляю.
Посмотрел на меня, а я ощутила, как больно сжимается сердце, как переворачивается все внутри. Мой малыш, мой самый взрослый, мой самый умный мальчик. Не могу я сейчас заботиться о тебе… Мне жизнь вашу спасать надо. Пусть ты меня возненавидишь, пусть никогда не поймешь, но зато останешься жить. Жить будешь, сынок. И что для матери может быть главнее этого.
— Не могу, Ванечка. Мне работать надо. Мы вчера говорили об этом, ты ведь помнишь.
— Ты,, ты сказала, что не отдашь меня обратно Руслану.
— Я и не отдаю. Ты с папой останешься.
— Не хочу. С тобой хочу.
Выдернул все же руку и с такой обидой просмотрел, с такой тоской, что я еле сдержала болезненный стон. Сергей приблизился к нам и пристально посмотрел на меня, потом обнял и поцеловал в щеку. От него пахло сигаретами и легким сладковато-горьким парфюмом. Довольно дорогим.
— Здравствуй, Оксана, — улыбнулся и тут же наклонился к Ване, потрепал по волосам. — Привет, разбойник. Ты как удрать умудрился?
— Было бы желание. Человек может получить все, что он хочет.
С удивлением посмотрела на сына. Когда он успел так повзрослеть? Когда успел настолько измениться? Или это случилось в считанные минуты? Иногда дети меняются, как по щелчку пальцев, или мы не до конца их знаем, пока не столкнулись с ситуацией, в которой еще вчерашние беспомощные малыши вдруг становятся взрослыми и смотрят на нас, родителей, совсем другими глазами.
— Ишь ты. И кто учит таким премудростям?
— Сам учусь. Читать давно умею.
Грубит… Никогда раньше таким не был, а сейчас на отца волком смотрит и за мою руку цепляется снова, сжимает мои пальцы.
— Знаю — умеешь. И что делать будем, умник?
— Ничего не будем. С мамой останусь. А вы все, что хотите, то и делайте.
Мы стояли посреди улицы, и я смотрела то на Ивана, то на Сергея. С годами сын становился все больше похож на своего отца. Внешне.
— Ванечка, родной, пойди купи мне кофе в киоске. Ты же знаешь какой, да? И две булки.
— С шоколадом?
— С шоколадом, да. Купишь?
— Конечно. Давай деньги.
Положила в ладошку сына несколько купюр и сильно сжала его пальцы. Посмотрела на очередь… пока постоит, я успею пару слов Сергею сказать и… Дух захватило и стало так больно в груди, так невыносимо тяжело, что показалось — я на какие-то мгновения разучилась дышать.
"Пусть простить меня невозможно" отзывы
Отзывы читателей о книге "Пусть простить меня невозможно". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Пусть простить меня невозможно" друзьям в соцсетях.