Но попытаться стоило, и он решился.
– Кстати… Было бы полезно съездить к родителям твоего отца. Они живут в Абердине. Что-то же они знают.
– Нет, я не поеду, – предсказуемо испугалась Бэмби, опрокидывая бокал вина на шахматную доску. – Ч-черт! – она потянулась к полотенцу, которое лежало у подноса с едой.
– Джун…
– Нет! – Она вернула фигуры на место и сосредоточенно сделала первый ход белой пешкой.
– Отличный ответ, а главное, обдуманный.
Он опустился на пол напротив нее и передвинул коня, пока Джун убеждала:
– Ты не понимаешь, они отреклись от моего папы когда-то и ни разу не дали о себе знать. За пять лет, которые я живу в Шотландии, от них ни слова не было.
– Но если у них есть хоть какая-то информация, которая поможет найти твоего брата и узнать что-нибудь о Тристане и Глории… Почему нет?
– Я просила: не наседай на меня! – Джун поднялась, одергивая хлопковый сарафан. Она слегка опьянела: два бокала вина выпила. Агрессивная стала, жесть, Тони ее такой давно не видел. Вернее, никогда не видел.
Пламя в камине было беспокойным, тени на ее лице казались ожившими страхами, как в мультиках Миядзаки.
– Спокойной ночи, – процедила она.
– Всё? Бросаешь меня?
– А мы разве встречаемся? – уколола его Джун и с видом оскорбленной принцессы неровной походкой направилась прочь из комнаты.
Бесит. Как же бесит ее наигранное высокомерие без причины, еще со школьных лет. И понимал, что это способ самозащиты у нее такой, а все равно раздражало.
Он прислонился к креслу, устало опершись затылком о стеганую обивку, и посмотрел на большой герб Андерсонов, который висел над камином. Тони не пил в этот вечер, чтобы сохранить трезвую голову: завтра понедельник. Но сейчас стало все равно. Напевая походную песню Макгрегоров, он налил себе вина.
– За тебя, Фрэнк, – сказал он в никуда, поднимая бокал.
Отец не верил, что Глория Макгрегор, старшая сестра Иден, погибла в случайном крушении самолета. Но и выяснить правду не удалось. Если Джун не соберется с духом, чтобы поехать к старикам Эвери, то загадка так и останется неразгаданной и будет давить на мозг до скончания времен.
Тони хорошо помнил породистое лицо тетки Глории, которая пару раз навещала Иден-Парк. Она не любила это поместье, но обожала младшую сестру. Последний раз Тони видел ее на похоронах матери, Тристан Эвери тоже приезжал… Они погибли через год. О них не осталось памяти, кроме сплетен, в то время как об Иден напоминало дерево магнолии в Изумрудном саду, которое на удивление хорошо прижилось. Джун тоже прижилась, но никак не могла поверить в это. Тони и сам не верил, что прошлую ночь они провели вместе. Казалось, это было давно и неправда. Только аромат лета на губах и доказывал реальность происходящего.
Часы показывали 22:30. Тони затушил камин и поднялся к себе. Включил свет, обвел взглядом комнату…
Со стены пропала фотка Джун.
Вот же мстительная. Хоть бы не выбросила, он обожал этот снимок. Назвал его: «В окрестностях орудуют вампирши». Забавная она все-таки была, малышка Бэмби.
Тони осознал, что стоит и улыбается, как дурак, вспоминая прошлое.
Раздался стук в дверь – прямо в нервную систему эхом – и он вздрогнул, заинтригованно вскинув бровь. Неужто скандалить пришла, выплеснуть остатки агрессии? Или фотку решила вернуть?.. Хоть бы не порвала, это единственный экземпляр.
Тони с опаской открыл дверь – и замер.
Джун скромно переминалась с ноги на ногу и смотрела тепло, без злобы и желания придушить врага. Она держала перед собой чемодан. Тот Самый Чемодан. Старый, пошарпанный…
Ее страшный секрет.
…Господи, как же он ее любил.
Тони никак не мог привыкнуть к тому, что Джун повзрослела. Когда она лицемерила, он ее ненавидел. Но когда она была искренней, то он буквально умирал рядом с ней, не мог выносить тяжести, которая давила на грудную клетку.
Джун нерешительно вошла в комнату, и Тони испугался непонятно чего, как в ту ночь, когда Мелани рассказала об украденном письме.
Она молча опустилась на колени прямо на пол, щелкнула замками – и Тони дыхание задержал. Сердце грохотало, как камни во время обвала.
– Бэмби, ты не обязана…
Но она, поджав губы, раскрыла чемодан и повернула к нему.
Что он ожидал увидеть? Черепа? Кукол вуду? Да что угодно, но…
– Комиксы? – опешил он и сложил руки на груди, не зная, куда деться.
Она кивнула и взяла один в руки, листая.
– Я их много лет собирала. Спускала все деньги, которые мне дарил отец. Как-то по дороге из школы я по привычке свернула в магазин, хотя в кармане не было ни цента. Идти домой не хотелось, меня тошнило от несчастного лица матери…
Тони чувствовал, как она нервничает. Он всегда ее чувствовал, это раздирало изнутри, не давало нормально жить.
– Я полчаса слонялась по магазину, а когда пришла домой – уже вот-вот, за дверную ручку взялась – услышала выстрел.
Она тоскливо улыбнулась.
– Папа не предупредил, что приедет. Это был кошмар. Он не мог подняться и ухватился за мое запястье, сказал: я так ждал тебя, Джун. Тогда это все и началось… мое вранье. Я ответила, что меня задержали в школе. Обманула родного человека, понимаешь? Мама рыдала, звонила в «скорую», отец умирал, а я врала.
Она бросила журнал обратно в чемодан и вздохнула.
– С тех пор у меня запястье ноет, когда не могу сказать правду. Ты сразу когда-то заметил… И ты совершенно прав: все могло закончиться гораздо трагичнее, если бы я успела. У меня пять лет ушло, чтобы осознать такую очевидную для тебя мысль. В этом и заключается разница между мной и тобой, Тони. Ты очень устойчивый, как маяк. А я – как маятник. Мне тяжело дается то, что для тебя – обычная мелочь… Очень прошу, не дави на меня, я от этого просто-таки зверею, хоть и понимаю, что ты прав.
Тони разглядывал разноцветные, слегка выцветшие комиксы в чемодане и не знал, что сказать. В мыслях царил хаос, в сердце – голос Джун и ее спокойная, тихая нежность… Господи, сколько в ней было нежности. Он опустился перед ней на колени, чтобы утешить и сказать, что…
Что?
Все будет хорошо?
Тони не знал, что будет. Он не умел предсказывать, как Фрэнк.
Вместо этого он поймал правую ладонь Джун, переплетая пальцы, и поцеловал тонкое запястье. Она посмотрела на него странно – так, как смотрела всегда, – но он не стал спрашивать, что значит этот темный взгляд, который годами не давал ему покоя. В глубине души Тони знал ответ, чувствовал еще тогда, в те далекие месяцы перед Летним балом, когда Джун ждала его, уверенная, что он не видит. А он каждые выходные приезжал домой, искал глазами ее силуэт в окне и проклинал себя за то, что не может не думать о ней…
И вот она здесь, рядом. Тони держал ее в своих руках и боялся отпустить. Для него давно все начало казаться размытым: прошлое, будущее, Иден, Фрэнк, Крис, Мелани… И только Джун оставалась реальной, самым четким, ярким образом, и Тони был благодарен ей за это. За то, что она была в его жизни.
Именно этого хотелось больше всего – быть. Просто быть вместе.
– Извини, ладно? – тихо сказала она и вскинула на него влажные глаза. – Теперь ты… мы можем…?
– Мы всё можем, Бэмби. Всё, что захочешь.
– Я хочу тебя. – Ее смущенный шепот опалил душу, достал до самого дна.
Он напрягся, когда Джун придвинулась ближе и просунула прохладные ладони ему под свитер. Тони поднял руки, помогая себя раздеть, и на секунду прикрыл глаза, ощутив мягкость ее губ на своем теле. Он стиснул челюсти и сжал пальцы в кулаки, останавливая порыв опрокинуть Джун на пол. А она с сосредоточенным благоговением гладила его плечи, оставляла влажные дорожки поцелуев у шеи и ниже, у сердца.
Забери ты его уже, Бэмби. Навсегда забирай.
От возбуждения воздух стал вязким, дыхание – тяжелым. Тони потянулся к прикроватному столику и нашарил презерватив в полке, затем раздел Джун и прошептал то ли ей, то ли себе:
– Давай сегодня медленно…
Долго и медленно, чтобы из сознания выжгло последние два года. Не было их. Ничего без нее не было.
Тони прислонился спиной к кровати, расстегивая ширинку, и увлек Джун за собой, чтобы села на него верхом. Неспеша целуя ее в губы, он приподнял и осторожно опустил ее на свой окаменевший член, погружаясь до конца. Она всхлипнула, цепляясь за его плечи, но Тони перехватил ее правую руку и завел ей за спину, с силой удерживая запястье в плену. Зажмурившись, Джун запрокинула голову, и он свободной рукой обхватил свою вампиршу за горло, сдерживая темп. Он брал ее неторопливо, мощными глубокими толчками, неотрывно наблюдая, как меняется выражение ее лица. Когда она замерла, выгибаясь навстречу, он переместил ладонь с ее горла на затылок и закрыл ей рот поцелуем. Джун прорыдала его имя, содрогаясь в экстазе, и Тони жестче стиснул запястье ее правой руки, зная, что ей больно. Завтра на нем появятся синяки. Завтра на ее запястье будет гореть новое воспоминание, правильное. Об уходящей осени, о сумасшедших чувствах на разрыв.
Тони целовал ее глаза, щеки, губы и, предавая свои принципы, шептал, что все будет хорошо.
Все будет хорошо, Джун.
Он и правда сейчас в это верил.
Глава 15
Понедельник, 28 ноября. Свидание №24
Джун. Настроение – мятно-розовое, в сердечки
Холли подогнала ее «форд» к факультету, и Джун забралась в салон, бросив сумку под ноги. Пристегнулась и тут же залезла в мессенджер.
Пользователь Тони Андерсон прислал селфи. Блаженный взгляд, ветер треплет челку, каштановый цвет – очень насыщенный на солнце… Снова солнце. Перепады погоды в Эдинбурге были такими же резкими, как и смена сезонов в отношениях Джун и Тони. Штормило не по-детски.
«Скучаю по тебе», – быстро напечатала она и немедленно сделала фотку Тони заставкой на телефоне.
"Пятьдесят свиданий с врагом" отзывы
Отзывы читателей о книге "Пятьдесят свиданий с врагом". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Пятьдесят свиданий с врагом" друзьям в соцсетях.