Видимо, чудеса отнимали действительно немало времени у Игоря. Он перезванивал несколько раз, менял время встречи: «Я сейчас на Больше-охтинском в пробке, боюсь, не успею». Я разумно замечала, что еще час дня и к семи можно пешком поспеть. Он смеялся, говорил, что еще куча дел. Так он застревал на Садовой и Гороховой, на Ленинском и Московском. Я всерьез обеспокоилась – может быть, он пиццу развозит, если за день весь город исколесил. Смогла бы я полюбить развозчика пиццы?

Ольга на два дня уехала к своему олигарху в Комарово. На встречу я пошла без страховки.

Он опоздал. Это было прогнозируемо. Брюнет среднего роста. Подвижный, как ртуть. С ним сразу стало легко, как будто мы знакомы со школы – допустим, сидели за одной партой и били друг друга линейкой. Мы пили пиво и смеялись до слез. Не помню над чем. На вопросы о себе отшучивался, и я узнала о нем не больше, чем до встречи. На прощание он сказал: «Увидимся» и дружески похлопал меня по плечу. Надо ли говорить, что больше мы не увиделись? Возможно, я не понравилась ему, но, скорее всего, взятый в окружение плотным дорожным кольцом, он так и пропал без вести в самые ожесточенные часы пик где-нибудь на Суворовском проспекте или мосту Александра Невского.

Третья, незапланированная встреча, произошла в тот же вечер. Я уже поднималась по лестнице, когда в сумке запел телефон.

– Марина, ты же обещала перезвонить, – с нескрываемым раздражением начал разговор мужчина. – Я ждал, ждал. Мы же собирались встретиться.

Я стольким уже пообещала перезвонить, что у меня путалось в голове: «Кто же это может быть?»

– М-мм, простите, но ваш номер не высвечивается. Вы кто? – решила схитрить я.

Вероятно, ему было невдомек, что на сайте присутствовали и другие мужчины. Я не стала его разубеждать. Мир счастливых заблуждений хрупок – вдруг он осознает наличие конкурентов, сникнет, удалит анкету и останется без подруги с глухой обидой на сердце.

– Анатолий, кто же еще? – возмущенно ответил он.

Я почувствовала себя неверной женой, которая не решалась открыть дверь супругу и гадала, кому из любовников, пришедшему в неурочный час, принадлежит голос. Даже легкие угрызения совести тронули мое сердце. Надо было срочно спасать положение.

– Ах, Анатолий, ну наконец-то! – воскликнула я. – Думала, вы меня совсем забыли, а вы вот позвонили.

– Да, Анатолий, – его голос заметно потеплел. – Ну, как, какие планы на вечер? Я сейчас свободен.

– Для вас я свободна всегда. Иронии Анатолий не уловил.

– Вот это хорошо! А ты где сейчас находишься территориально?

– Территориально – на лестнице. Анатолий коротко гоготнул.

– По-яс-ня-ю, – по слогам выговорил он. – В каком районе?

– Московском.

– Надо же, бывает такое удачное совпадение, а я тут работаю на Варшавской в отделении милиции, – радостно ответил Анатолий.

Я оказалась черствой, не найдя в себе сил разделить его радость. Вообще, с тех пор, как стала общаться на сайте знакомств, мне удалось узнать себя лучше. Замечая за собой многочисленные недостатки, в тот момент выяснила, что я, вдобавок, малодушна. Мне следовало признаться Анатолию честно, что мне достаточно и пары фраз, чтобы понять, что мы не подходим друг другу, и прекратить разговор. А я продолжала ломать комедию, потому что не научилась говорить «нет».

– Слушай, – продолжил Анатолий, – я тут твою фотографию смотрел. Ты какая-то высокая. Ты, вообще, какого роста?

Я была настороже, как заядлый участник викторин. Меня уже спрашивали про размер обуви, любимые цветы, знак зодиака, и могу ли я подыскать комнату для аренды двум студентам из Калмыкии. Однажды позвонил Павел-28 и повел свои вопросы томно и неторопливо, как караван верблюдов через пустыню:

– А в год какого зверя ты родилась? – говорил он медленно нараспев так, что веки смежались сами собой.

– А какой знак зодиака? – не выслушав ответ, продолжил он.

– На убывающей Луне? – тянул Павел. Ясность в вопрос лунного цикла я не внесла, а в остальном предоставила исчерпывающую информацию. Прослушав ответы, Павел замычал после паузы:

– Ммда, столько информации сразу, надо осмыслить, переварить как-то.

От одного его голоса я уже клевала носом. От встречи я уклонилась, побоявшись сладко уснуть прямо за столиком в кафе, подперев ладонью щеку.

Анатолию ответила, что рост указан в анкете – 168 см.

– Давай сразу как-то, ну знаешь, определимся, – Анатолий вздохнул. – Тебя не смущает, что я буду ниже ростом?

– Любви все росты покорны, – без энтузиазма ответила я.

– Вот и я говорю. В крайнем разе, я могу на цыпочках ходить, а ты будешь нагибаться, – он рассмеялся. Ничто так искренне не смешит людей, как собственные шутки. – Лады. Выяснили. А ты драники любишь?

– Обожаю!

– А борщ? – недоверие и подозрение сквозили в его голосе. Казалось, я безвозвратно упаду в его глазах, если отдам предпочтение харчо или щам.

– Любимое блюдо! Я готовлю его, как никто!

Чистая правда! Так испортить первосортные продукты, как я сделала это в прошлый мамин отпуск, способен не всякий.

Чувствовалось, он уже потирает руки от удовольствия.

– Подходит! Все подходит! Ты смотри, ни с кем не встречайся больше. Ты теперь моя. Слышишь? – зазвучали требовательные нотки.

Я робко напомнила, что мы еще не виделись. Он был беспечен и самоуверен.

– Ты мне уже подходишь, а уж после встречи тем более.

Мы условились встретиться перед библиотекой у фонтана. На широкой гранитной лестнице, сокрытый за кустом роз, стоял Анатолий.

Он протянул цветы, восхищенно сверкая глазами из-под густых огромных бровей. Брови, длиной с мой мизинец, самое замечательное в его наружности, колдовски притягивали взгляд, как я ни старалась его отвести и смотреть на лацкан пиджака, на галстук. Взгляд, с фатальным упорством, устремлялся в самую гущу. Брови беспрепятственно росли параллельно горизонту, причудливо переплетаясь на переносице, шевелились, живо отражая всю гамму переживаний хозяина: радость, гнев или смятение, – и покачивались на ветру. Мы присели в круглосуточном кафе. Было за полночь. Съели по блину, запили чаем. Мне отчаянно хотелось спать, и я сонно улыбалась, представляя, какое, должно быть, удобство в дождливую погоду приносят такие великолепные брови. Анатолий был бодр и держался молодцом. Он повествовал о трудностях службы в милиции. Но доверительно добавлял вполголоса, что без хлеба мы с ним не останемся: курорты всякие, приоденет, дача у него.

– Пусть ты там себе не думай! Заживем! – отрапортовал Анатолий и громко хлопнул ладонью по столешнице. Я подпрыгнула вместе с посудой на столе.

Тем не менее, я сохранила самые теплые и благодарные воспоминания о том вечере. И, расставляя розы в вазе, хвалила небеса за то, что Анатолий не утруждал себя поцелуем на прощание, утыкаясь в мое лицо бровями, а лишь крепко пожал руку и пожелал доброй ночи, считая дело решенным настолько, что впору «сватов засылать».

К четвертой встрече я очерствела, как городской батон без упаковки. Палеозойской черствостью. Я переписывалась, изучала анкеты, по несколько часов в день пропадая в Интернете. И уже ничему не удивлялась, как венеролог, пресыщенный общением с человеческой подноготной. Чем сильнее я налегала на весла, тем быстрее встречное течение уносило меня от цели.

«Моралистки, – заявлял Урфин-43,– пишите. Мне нравится переводить вас в папки „удаленных" и нажимать „очистить"». Ему вторил Сергей-29: «Так радостно спонсировать порядочных девиц».

Евгений-32 из Петрозаводска педантично расставил все точки над «Сообщаю для гуляк и развлекающихся – тачка у меня не крутая. Жилье есть, но оно вам вряд ли достанется, исключая тот случай, если мы поженимся».

«С подобной жизненной установкой Евгений-32 вряд ли когда-нибудь женится, зорко оберегая свое жилье в Петрозаводске от колониальных посягательств», – злорадно думала я.

Света, узнав о моих поисках, определила идею Интернет-знакомства емко и категорично, как она умела:

– Бесовщина! Ну наконец-то извращенцы, шизофреники и прелюбодеи нашли себе клуб по интересам. И ты, фефела, туда же! Возьмите меня, братцы, в жены, я тут с котиком недалеко проживаю. Ты же интеллигентная женщина, Марина, – шумела она.

«Интеллигентная женщина» прозвучало как оскорбление.

– Альтернативные предложения? – сухо интересовалась я. – Только по существу.

– Может, еще сходишь на танцы для тех, кому за тридцать? – не унималась подруга.

В четверг предстояла встреча с Александром-39. А накануне в среду вечером я разволновалась так, что пришлось выпить успокоительное.

«Зачем опять куда-то идти, опять вести бессмысленные разговоры с чужим, незнакомым человеком?» – с тоской думала я.

Он припарковался у кафе и позвонил:

– Марин, это Саша. Выходи, я в черном «БМВ». У входа увидишь.

Александр открыл дверцу...

Я не запомнила его лица. Бывают такие лица, стирающиеся из памяти, едва отведешь взгляд. Только части, как пазлы в коробке, рассыпались в памяти – прямой, тонкий нос, выступающий вперед подбородок, широкие скулы, холодные глаза. Он развернулся вполкорпуса, придирчиво осмотрел меня. Молчание затягивалось. Я заерзала в кресле:

– Какие у нас планы? Он включил зажигание.

– Ну-с, поедем, посетим приличные и неприличные места, а там видно будет – план такой, – моего согласия он не спросил, как человек, привыкший подчинять.

Женское чутье подсказало, что не все пункты плана освещены умышленно, и на этот раз просто сказать: «Пока, созвонимся» возле своего дома мне не удастся. Ощущалась в нем сексуальная притягательность такой неясной и гнетущей силы, что частые поломки электропроводки его предыдущего автомобиля, на которые он вскользь посетовал, были вполне объяснимы.

Да, автомобили – его страсть, он менял их каждые полгода и чуть не весь вечер говорил о них, выдавая глубокое знание предмета. Александр держал автомастерскую где-то на Парнасе. Слушая про масляные фильтры и гидроусилитель руля, я твердо осознала свою низкую конкурентоспособность по сравнению с ними.