– Эм.

– Ты не вся раскраснелась. Это не один из них. – Бренна всмотрелась в ее лицо, затем откинулась на спинку стула.

– Может быть, – сказала Элиза, пытаясь уклониться от ответа. Роум убьет ее, если она расскажет Бренне. Он будет в ярости. – Пожалуйста, перестань гадать. – Она прикусила губу.

– Нет. Просто разогреваюсь, – сказал Бренна. – Так вот, есть Мигель, который работает за барной стойкой в «Майя Локо», и он горячий кусок первоклассного мяса, но я думаю, что у него есть девушка. Если только ты не прогнала ее. – И Бренна уставилась на лицо Элизы. – Нет, никакой реакции. Только не Мигель. Что приводит меня к моей последней догадке.

– А? – Элиза чувствовала себя скрюченной и напряженной, она крепко сжимала руль.

– А вот и он. Этот симпатичный молодой пожарный с тугой задницей. – Бренна снова вгляделась в ее лицо, наблюдая.

Элиза расслабилась, почти выдохнув с облегчением. Она не угадала.

– Я никогда не скажу. – Она посмотрела на Бренну и улыбнулась с облегчением.

– Угу. – На лице Бренны появилось лукавое выражение.

– Что? – Элиза улыбнулась.

– Я написала Эмили, пока ты была в комиссионке. Хочешь угадать, что она мне сказала?

Вот дерьмо. Элиза почувствовала, что ее лицо сразу же вспыхнуло. Это было еще хуже от радостного смеха Бренны.

– О боже, я была права! Ты полностью справилась с Роумом!

Элиза почувствовала, как ее плечи ссутулились, и ей захотелось спрятаться под сиденьем машины. Не очень хорошая идея, учитывая, что она была за рулем.

– Вовсе нет.

– Ты сделала это. Посмотри на свое лицо. Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит!

– Я бы выглядела так, будто меня сейчас стошнит, если бы мы говорили о парне, с которым я встречаюсь? – Элиза пыталась отвлечься.

– Если мы говорим о тебе? Да! Ты всегда выглядишь так, будто тебя тошнит, когда смущаешься. Тебе стыдно встречаться с Роумом! – Она повернулась на сиденье и подпрыгнула.

– Эмили сказала, что никому не скажет!

– Ну, на самом деле она этого не сделала. – Бренна бросила на нее самодовольный взгляд. – Я написал ей «как долго Элиза и Роум трахаются?», и она все рассказала. Это было просто предположение с моей стороны, но похоже я потрясающе угадываю. Грант точно высрет кирпич, когда узнает.

– Бренна, – сказала Элиза, ее голос был резче, чем она думала. – Пожалуйста, ничего не говори.

– Почему?

– Потому что Грант и так чересчур заботлив. Ты же знаешь, каким он бывает.

– М-м-м, возможно, ты права. – Бренна постучала себе по подбородку. – Это может быть плохо.

– Пожалуйста, Бренна. Пожалуйста. Не говори ему.

– Все в порядке. Это будет наш секрет, –вздохнула Бренна.

Элиза тихо всхлипнула от облегчения.


***

По предложению Роума, они построили большой сарай рядом с полем для пейнтбола. После утренней пробежки, решив пойти дальше, начали перемещать часть оборудования. Роум был ответственен за создание полок и организацию вещей эффективным способом, но он не возражал. Работа есть работа, и он был этому рад. Только что повесил большую доску на заднюю стену сарая и с помощью отвертки прикреплял ее на место, когда ворвался Грант.

–Лозада, – позвал он разъяренным голосом. – Мне нужно с тобой поговорить.

Вот дерьмо. Роум не мог сказать, что не ожидал этого дня, но он наступил немного раньше, чем мужчина надеялся. Со вздохом он закончил вкручивать винт, повернулся и вышел из сарая.

Грант был там, одетый, как всегда, в брюки и рубашку на пуговицах, очки сидели на носу.

«Теперь ясно, кто здесь главный, а кто ворчун, и Грант никогда никому об этом не позволит забыть»,– подумал Роум.

Челюсть мужчины была сжата так сильно, что казалось, его зубы вот-вот раскрошатся. Он был в ярости из-за чего-то.

Роум мог догадаться из-за чего именно.

– Да? – сказал Роум, вытирая лоб.

Хотя на улице было прохладно, в сарае быстро становилось душно.

«Они должны найти способ сохранить в нем летом прохладу», – лениво подумал он.

Если он все еще будет здесь в то время.

– Нам с тобой нужно поговорить, – сказал Грант напряженным голосом.

Понеслось.

– Давай.

– Бренна только что написала мне, что ты встречаешься с моей сестрой.

А, черт. Роум спокойно посмотрел на Гранта, ничего не говоря.

– Ну и что? Что скажешь?

– Не знаю, кого это касается, кроме меня и Элизы. – Роум на мгновение задумался.

– Моя сестра молода, впечатлительна и очень хрупка... – Лицо Гранта покраснело.

– Она взрослая и сама может принимать решения, – прямо сказал Роум.

Черт, Грант говорил так, будто Элиза была сделана из стекла. Она была человеком, а не хрупким фарфором.

– У нее не так много жизненного опыта...

– Я понимаю. Вот почему она пришла ко мне.

– Что значит, она пришла к тебе? – Его глаза сузились.

Черт подери! Было неправильно говорить такое ее чрезмерно заботливому брату.

– Мне жаль, что я это сказал, но это дело Элизы. Не твое.

– Она моя сестра.

– Она уже взрослая.

– Элиза получила очень спокойное воспитание. Она не очень мирская. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался ею.

– Я не использую ее в своих интересах, – сказал Роум, зная, что слова бесполезны.

Грант уже принял решение об этом.

– Нет? – Грант скрестил руки на груди. – Знаю, что ты нравишься Бренне, потому что она думает, что ты такой же бунтарь, как и она, но я не вижу бунтаря, когда смотрю на тебя. Я вижу бродягу. Я вижу кого-то, кто использует людей, чтобы продвинуться вперед, а затем, когда это больше не выгодно, он бросает их и оставляет другим, чтобы собрать кусочки. И я чувствую себя так, будто сам посадил свою сестру тебе на колени. Я нанял тебя, так что ты, должно быть, заслуживаешь доверия, верно? А вместо этого я позволил тебе приблизиться к милой, доверчивой, наивной девушке, у которой есть огромный банковский счет. Это именно та жертва, которую ты ищешь, не так ли?

Господи Иисусе, этот человек говорил о нем как о худшем преступнике.

– Я ничего не знаю о банковском счете, и меня это не волнует. Твоя сестра сама подошла ко мне.

– О, хватит нести чушь, – сказал Грант. – Мы оба знаем, что это неправда.

– Неважно, чувак. – Очевидно, Элиза была святой в его глазах.

– Я хочу, чтобы ты впредь держался подальше от моей сестры, – сказал Грант, ткнув пальцем в сторону Роума. Это вызвало у Роума желание протянуть руку и разорвать его, он был в холодной ярости. – Только потому, что у нас не хватает рабочих рук, я не увольняю тебя на месте. Дэйн надрывает свою задницу, управляя двойными классами, пока Кольт отсутствует. Я не могу позволить себе потерять прямо сейчас пару рук.

– А когда Дэйн вернется? – Челюсть Рим напряглась.

– Не знаю, – ответил Грант с натянутой и горькой улыбкой. – Думаю, это зависит от того, когда он планирует вернуться домой. Я испытываю искушение проверить твою биографию, просто чтобы посмотреть, что получится. Мне бы понравилось то, что я нашел?

Роум думал о своих четырех годах в тюрьме. О своей ужасной кредитной истории. Его записи в колонии содержали множество мелких правонарушений.

– Скорее всего, нет.

– Так я и думал. Не хочешь рассказать мне об этом?

– Зависит от некоторых вещей. Ты расскажешь Элизе?

– Разве она не заслуживает знать?

– Я больше не тот, кем был, это имеет значение? – Роум пожал плечами, чувствуя напряжение от гнева.

– Да, если это может навредить моей сестре, – прорычал Грант.

Роум ничего не ответил. Это было не его чертово дело.

– Так я и думал. Я оставлю тебя с этим предупреждением. Держись подальше от моей сестры, если хочешь сохранить работу. Один промах, и ты свалишь отсюда, понял?

Роум подумал о зарплате, получаемой еженедельно. Он так надеялся использовать ее, чтобы начать выбираться из ямы, в которой оказался. Сделать ремонт своего старого мотоцикла, убрать часть в заначку. Он думал о своей хижине, о том, как хорошо снова иметь дом, который можно назвать своим. Что ему не приходилось спать в дерьмовых придорожных мотелях с черной плесенью на потолке или валяться на диване у одного из старых друзей своих родителей. Или, что еще хуже, спать под мостом. Он делал все это, и не было ничего лучше, чем иметь свое собственное место.

И он подумал об Элизе. Милая, великолепная, застенчивая Элиза, отвечающая на его прикосновения как никто из тех, кого он когда-либо встречал. Которая заставляла его чувствовать, что он может сделать что угодно, когда смотрела на него своими большими, сияющими глазами.

А потом Роум подумал о своей семье. И что никогда, никогда больше не хотел быть им обязанным.

И он подумал о тюрьме.

Поэтому мужчина вздохнул, побежденный.

– Я понимаю. Я больше не буду говорить с твоей сестрой.

– Хорошо. – Напряжение в челюсти Гранта немного ослабло. – Ничего личного, приятель. Это просто...

– Я знаю, – сказал Роум мертвым голосом. – Она твоя сестра. Я понял. Я даже не буду смотреть на нее. Даю тебе слово.

– Спасибо тебе, – кивнул Грант.

– Конечно, – решительно ответил Роум.


***

Когда Элиза в тот же день остановилась у ранчо с фотоаппаратом в руке, Роум взял один из вездеходов и направился к хижине, чтобы нарубить дров. Он позаботится о том, чтобы его не было до заката, когда Элиза уже давно уйдет.

Он собирался разбить сердце этой девушки, не так ли? Она не поймет, почему он вдруг так охладел после их жарких сеансов. Роум мог бы сказать ей, что ее брат прогнал его, но это было бы несправедливо. Семья есть семья, ее брат просто присматривал за ней. Роум с самого начала знал, что не годится для Элизы. Нет смысла тащить за собой еще одного человека.