— Вперед, — махнул мне Джек, отходя подальше. У него уже был горький опыт встречи с отрикошетившимся клинком.

Я вздохнула. Взвесила нож, пытаясь найти баланс, замахнулась и пульнула его в мишень.

Мой первый бросок сразу же напомнил Джеку, что я — мазила с семнадцатилетним стажем. Со зрением у меня проблем не было, но меткость — явно не моя давняя подруга. В случае со мной — тот факт, что я еще никого не убила уже считается успехом.

— Не напрягай кисть, — посоветовал Джек, регулируя положение моего локтя. — И не размахивайся так сильно, ты же не Джею накостылять собираешься, а просто попасть ножом в круг.

Он тоже взял себе нож, прицелился и легким движением руки загнал лезвие в мишень чуть ли не по самую рукоять.

Копируя его движения, я снова принялась бросать, но и на второй раз у меня тоже ничего не вышло.

— Не двигай корпусом. Только руки. Нож должен сделать один оборот в воздухе и войти перпендикулярно в тент.

Джек встал рядом, чтобы проследить за моими движениями.

— Лучше отойди, а то убью тебя ненароком.

— Кидай, — проигнорировал он меня.

Джек всегда был таким. Абсолютно бесстрашным. За это я его уважала.

В отличие от Мойры, которая всегда боялась давать мне в руки нож, и Чарли, строго-настрого запрещавшим мне таскать тяжести и залазить на высокие деревья, Джек поручал мне разного рода безумства. Вроде метания ножей или стрельбы из ружья по глиняным тарелочкам. Его не волновала моя врожденная неуклюжесть, трясущиеся поджилки и юный возраст.

Он давал мне возможность попробовать себя абсолютно во всем. А мне просто не хотелось давать ему поводы в себе усомниться.

Переведя дух, я сосредоточилась. Кисть. Корпус. Амплитуда замаха.

Через пару секунд, когда нож не отлетел от стены гаража, а прочно вошел в дерево мишени, из меня вышел удивленный вскрик.

— Получилось!

Я улыбнулась и полная радости повернулась к Джеку. Тот немного дернул губами в одну сторону всего на секунду — своеобразная джековская манера улыбаться.

Он пару раз хлопнул меня по плечу и уселся на одну из шин, валявшихся повсюду, и закурил. А я продолжила бросать.

И это действительно помогало больше, чем битье ни в чем не повинной посуды на кухне. Хоть удары были и не такие четкие, как у Джека (чтобы попасть в центр мишени, мне нужно помолиться каким-то особым богам), но все же это были удары, а не жалкие попытки их совершения.

Через пятнадцать минут беспрерывных бросков я порядком выдохлась и присела рядом с Джеком.

— Помнишь тот комок шерсти, который был у тебя в детстве? — неожиданно спросил он, указывая вдаль.

Я присмотрелась к клочку земли, поросшему травой, из которого торчала дощечка с неразборчивой надписью.

— Что?

Джек подошел к задней стене гаража и включил настенный фонарь, осветивший часть двора.

— «Мистер Морковка»? — встав со своего места, прочитала я.

Так звали пса, которого я завела в детстве.

Джек плохо уживался не только с людьми, но и с животными. Мистер Морковка был обычным дворняжкой, которую я нашла на помойке и притащила домой. Джек тогда заявил, что ответственность за него лежит на мне, и если он обнаружит хотя бы волосок на каком-нибудь предмете своего гардероба, то заставит меня побрить это существо налысо.

Я очень любила Морковку. Он был хорошей собакой — знал команды, не так уж много ел и у него не воняло из пасти. Он бы прожил долгую, насыщенную жизнь.

Если бы только я лучше за ним следила.

Потому что однажды Морковка выбежал на дорогу, и его сбил грузовик. Прямо у меня на глазах.

До сих пор это одно из самых тяжелых воспоминаний моего детства. Вся в слезах, я притащила бездыханное тельце Морковки на крыльцо, откуда на меня молча уставился Джек.

— Я з-знаю, — каким-то чудом удавалось сказать тому обессиленному ребенку, которым я была. — Он мояответственность.

Вооружившись лопатой, я, рыдающая шестилетка, до самого вечера копала яму во дворе. Нужно было вырыть достаточно глубокую, чтобы Морковке не было тесно под землей. Аккуратно завернув худое тело собаки в одеяло, я опустила его вглубь ямы, а затем закапывала до глубокой ночи.

— Ты не разрешала никому тебе помогать. Когда Чарли попытался отобрать у тебя лопату — ты его укусила, — рассказывал Джек, усмехаясь. — Ты ранилась и падала, и слезы у тебя текли ручьем, но ты ни разу не всхлипнула. Спать ты улеглась вся грязная, вымазанная в крови и в земле, а потом ходила в этой одежде еще несколько дней и ни с кем не разговаривала. Мэгги из-за тебя все это время спала в гостиной, потому что боялась зайти в комнату и подцепить какую-нибудь дрянь.

Все это я прекрасно помнила. В то «постприютское» время я была настоящей дикаркой. Мне казалось, что я могу справиться со всем в одиночку, и подачки в виде чужой помощи мне были не нужны.

— Скажу тебе честно, мне не понравилось, когда Чарли притащил тебя домой. Если бы органы опеки явились с проверкой, я бы отдал тебя незамедлительно. Но смерть того пса к чертям все изменила.

— Что именно? — насторожилась я.

Джек вздохнул.

— Ты стала одной из нас. И я полюбил тебя всем сердцем. Просто не смог ничего с собой поделать.

Потянувшись к вороту рубашки, он нырнул под нее пальцами и вытянул повязанный на шею шнурок, на конце которого висело нечто, очень напоминающее…пулю.

— Вот, — он указал на кусок стали со свинцовым сердечником. — Это напоминание о том, что тытоже моя ответственность.

— Боже мой, Джек…

Сказать, что я была удивлена — означало уменьшить Эмпайр-стейт-билдинг до размеров микроорганизма.

Это была та самаяпуля. Четыре грамма, девятый калибр. Именно ей в меня выстрелили из «Вальтера» семь лет назад, словно пытались прикончить лося на охоте.

Поверить не могу, что Джек хранил ее все эти годы.

— Джей был неправ. Когда Чарли… — он сглотнул. — Когда Чарли не станет, я позабочусь о вас двоих. Вы — моя семья. Вы — все, что у меня есть.

— Нет, Джек, — я помотала головой. — Когда Чарли не станет, ты будешь разбит. Начнешь отращивать бороду, пить без остановки и драться во всех барах города. Ты будешь заниматься саморазрушением. А мы позволим тебе.

Я тронула его за предплечье.

— Мы дадим тебе погоревать ровно столько, сколько тебя не убьет. Чтобы ты выстрадал каждую косточку в своем организме. Каждую капельку крови. Но в какую бы пропасть ты не решишь сгинуть, мы ни за что не отпустим тебя. Потому что ты — тоже все, что у нас есть. И мы справимся. В Канаде, в Арканзасе или на Кубе. Мы все переживем. Вместе.

Объятие у нас с Джеком вышло быстрое и немного неловкое, но я все равно успела насладиться им в полной мере. В ближайшие несколько лет заново такая возможность мне может и не выпасть.

Отросшая рыжая эспаньолка пару мгновений щекотала мне макушку, а затем мы отстранились и снова уселись на шины.

Я попивала сок из кружки Джулиана, а Джек курил уже вторую сигарету подряд.

— Почему ты не появляешься дома?

— У меня есть важные дела.

— Не ври.

Джек посмотрел на меня с раздражением. Если бы я могла сказать «волчанка», я бы это сделала. Вот только Джек меня не поймет.

— А может, тебе просто стыдно? — дошло до меня. — Стыдно смотреть Чарли в глаза, понимая, что ты не в силах ничего для него сделать?

Джек виновато потупил взгляд, и я отставила чашку с соком.

— Ты что, до сих пор так и не понял? Для Чарли все это не имеет значения. Не важны ни твои деньги, ни влияние. Для полного счастья ему просто нужен просто ты. Ты, я, Джулиан и немного подливки Мойры. Он хочет, чтобы мы были…счастливы.

— Значит, вот как ты заговорила? — усмехнулся Джек.

— О чем ты?

— Как ты вернула дом, Тэдди?

— Откуда ты…

— Позвонил тому адвокату. Вот только сути дела он не знает.

— Это неважно.

— Важно. Поверь, для Чарли будет важно узнать, чем ты пожертвовала ради этих документов.

Мне не хватало духу признаться.

— Ну?

— Артуром, — сказала я, спрятав лицо в коленках. — Пришлось расстаться с ним, чтобы его отец вернул дом.

Я старалась говорить как можно спокойнее, лишь бы только снова не расплакаться.

— Чарли будет недоволен, — сказал Джек.

— Я знаю.

— А ты будешь несчастна.

— Знаю.

— А этот дом нахрен никому не сдался.

— Это все, что останется от Чарли!

— Нет! Мы — это все, что от него останется! — прикрикнул Джек.

— Ты что, злишься?

— Да, черт подери! — он яростно выкинул свою сигарету, и та горящим кончиком шмякнулась на землю. — Я заложил этот дом. И даже не для того, чтобы спасти Чарли, а сделать операцию, которая просто выиграет ему немного времени. Несколько месяцев, может год. Или два. Или хотя бы день. Без промедлений, даже не моргнув, я отдал этот дом, потому что этот день того стоил. Я готов жить на улице, под мостом, на свалке, в чертовом притоне, лишь бы у меня был этот день с Чарли, а если повезет, то и следующий день с ним у меня тоже будет! — Джек ненадолго замолчал. — Наверно, ты просто не любишь его?

— Кого?

— Этого своего слюнтяя с залаченными волосами и погаными рубашками.

— Люблю.

— Нет, не любишь.

— Люблю! — всполошилась я, раздраженная его словами.

— Тогда какого черта ты меняешь его на эту старую рухлядь? Думаешь, она важнее?!

Окрик Джека внезапно привел меня в чувство. Я словно проснулась. Очнулась после десятилетней комы уже в совершенно другом мире.

— Я…я…

— Облажалась?

— Да, — из меня вышел нервный возглас. — Я очень-очень облажалась!