− Он чувствует тошноту после приема таблеток, − сказала Дженни доктору. − Это проблема?

− Нет, этого следовало ожидать. Реакция на лечение не имеет никакого отношения к его эффективности.

Мы покинули больницу и вернулись в пентхаус. Я хотел устроить что-нибудь особенное для Дженни, но ей не нравилось, когда я тратил на нее деньги. Она продолжала утверждать, что просто хочет жить нормальной жизнью.

Я тоже жаждал нормальной жизни. Если бы мне предложили выбор между зарабатыванием пятидесяти тысяч долларов в год, играя в футбол без необходимости иметь дела со славой и зарабатыванием миллионов и быть знаменитым, я выбрал бы первый вариант в любой день недели.

Славу и богатство переоценивают. Я ненавидел, когда мне приходилось уходить из ресторана из-за того, что люди постоянно подходили за автографом или просили сфотографироваться. Единственной реальной пользой от славы была улыбка, которую я вызывал у детей, просто навестив их. В США впечатление было не столь сильным, но в Англии мне всего лишь нужно было прийти в детскую палату, и все дети выглядели как самые счастливые люди на свете, даже если это было не так. Я не заслуживал от них подобной реакции, но если футболисты приносили им столько счастья, я не имел права их судить.

Богатство, конечно, имело свои плюсы, но сейчас мои деньги были абсолютно бесполезны. Все деньги мира не могли сохранить мне жизнь. Опухоль мозга не заботило богатство, и деньги были плохим лекарством в борьбе с ним.

Возвращаясь в отель, большую часть времени я витал в облаках, думая о том, какой станет моя жизнь, когда я излечусь от этой штуки, и мы с Дженни будем вольны делать то, что хотим. Обычно я заходил в отель через задний вход, но Дженни шла первой и прошла прямо к парадному входу. Это было огромной ошибкой.

Я не заметил камер, пока не стало слишком поздно. Большинство журналистов после пресс-конференции оставили меня в покое, но сейчас у отеля было больше камер, чем в тот раз, когда мы с Дженни попали в западню возле больницы. Они хотели узнать свежие новости? Мне нечего было сказать им в отношении своего здоровья. Я планировал держать все втайне от прессы.

Пару секунд я думал, что они, возможно, находятся там из-за кого-то другого, но затем они побежали к нам, держа в протянутых руках микрофоны как бегуны, отчаянно пытающиеся передать эстафету следующему в очереди.

− Джексон, правда ли то, что вы и ваша сестра находитесь в сексуальных отношениях?

Я моментально остановился, словно врезался в стену. Большинство журналистов выкрикивали вопросы мне, но некоторые решили, что, возможно, Дженни станет лучшей мишенью, поэтому вместо меня они сунули микрофоны ей. Дженни отступила назад ко мне. Я схватил ее за плечи и попытался заслонить от камер, но они были повсюду, нас окружили в считанные секунды.

− Джексон, как вы можете прокомментировать слухи, что у вас сексуальные отношения с вашей сестрой?

Первой мыслью было заявить, что Дженни не была моей сестрой, но это было бы признанием в существовании отношений.

− Ваши родители знают об этом? − спросил другой.

− У меня нет отношений с моей сестрой, − решительно ответил я.

Технически, так и было. Я же не виноват, что они не изучили должным образом связь между мной и Дженни.

Я схватил Дженни за руку и потянул ее сквозь толпу журналистов, создавая проход, «случайно» пиная людей в голени или в заднюю часть колена. Мне было все равно, были ли это мужчины или женщины, я просто хотел вытащить оттуда Дженни. Мы вошли в отель, после чего приступила к работе служба безопасности, не дав репортерам зайти внутрь. Я не хотел попасть в западню внутри отеля, поэтому вывел Дженни через черный выход, который пока еще не окружили журналисты, и мы запрыгнули в первое же свободное такси, которое нашли.

− Нам придется рассказать твоему отцу, − сказал я Дженни, как только мы оказались подальше от отеля. − Вскоре об этом появится репортаж в новостях, и даже если он не увидит его, то все равно узнает от любого, кто с радостью все ему расскажет.

− Знаю, − сказала Дженни.

Судя по голосу, ее немного пугала эта мысль, но постепенно она согласилась с тем фактом, что мы должны все рассказать ее отцу. Ее подтолкнуло наше решение о переезде в Англию.

Мой телефон зажужжал в кармане. Я достал его и увидел сообщение от Дейзи, которая не связывалась со мной с тех пор, как я ее уволил. Она прислала ссылку, которая вела на спортивный сайт к новостям о нас с Дженни. В первом абзаце указано «источник, близкий к Джексону», как причина утечки информации.

− Не нужно гадать, кто рассказал все тем репортерам, − сказал я, передавая телефон Дженни.

− Не скажу, что сильно удивлена, − ответила она. − Давай уже поскорее покончим с этим.

Мы подъехали к дому Дженни и нервно подошли к входной двери. Мое волнение переросло в легкое удивление. Мне было все равно, что скажет моя мать, но меня волновала реакция Шеридана. Я уважал его и знал, что отношения Дженни с отцом были важной частью ее жизни. Я подошел, чтобы вставить ключ в дверь, но мама явно ожидала нас и открыла дверь раньше меня.

− Скорее заходите в дом, − прокричала она.

Я в любом случае собирался войти внутрь, именно для этого и служили двери, но не хотел делать этого, зная, что мама ждет, когда я выполню ее команду. Шеридан слегка отошел назад, прислонившись к перилам лестницы. Я кивнул ему, и он слабо улыбнулся в ответ. Он не выглядел особо счастливым, но и взбешенным тоже не был.

− Это правда? − спросила мать. − О том, что вы двое... ух, я даже не хочу произносить эти слова.

− Да, это правда, − ответил я и посмотрел в лицо матери с укором.

Ей было наплевать на нас с Дженни, она беспокоилась о последствиях, которые могут повлиять на ее карьеру. Сейчас она, вероятно, пожалела, что заставила меня взять ее девичью фамилию после того, как развелась с папой.

− Вы двое отвратительны, − рычала мама. − У меня просто нет слов. От тебя я ожидала грязного сексуального поведения, − сказала она, глядя на меня, − но от Дженни я ожидала лучшего.

− Кэрри, − начал Шеридан, перед тем как моя мать подняла руку, прерывая его.

− Нет, Шеридан, она должна это услышать. Я не знаю, что случилось, когда ты поступила в колледж, но ты изменилась. Я отправлю тебя к психологу. Тебе нужна помощь.

Я хотел накричать на мать, но Шеридан опередил меня.

− Не смей так разговаривать с моей дочерью! − крикнул он.

− Я не разговаривала бы с ней так, если бы ты набрался мужества и сделал это сам, − ответила мама. − Кто-то должен с ней поговорить.

− Не ты, − сказал Шеридан. − Почему бы тебе не исчезнуть в своем офисе и не поработать? Или выпить. Я знаю, что у тебя там припрятано несколько бутылок.

Мама поджала губы и громко выдохнула через нос, прежде чем развернуться и умчаться прочь.

− Прости, Джексон, − произнес Шеридан. − Я не хотел перед тобой так разговаривать с твоей матерью.

− Она это заслужила, − ответил я. − Честно говоря, я понятия не имею, как вы миритесь с ней.

− Давайте присядем, ладно? − сказал Шеридан, жестом побуждая нас пройти и сесть в гостиной.

Я сел рядом с Дженни, но сопротивлялся желанию держать ее за руку. Сейчас это могло сильно задеть ее отца и лучше всего не торопиться.

− Итак, вы двое теперь вместе, − сказал Шеридан. − Когда это произошло?

− Недавно, − тихо произнесла Дженни.

− Не хочу показаться несправедливым или снисходительным, но возможно эти отношения просто реакция на болезнь Джексона? Сейчас вы оба эмоционально испытываете чертовски многое. Почему бы вам не подождать, пока все уладится, прежде чем бросаться в них сломя голову?

− Мистер Райерс, − начал я официально, − возможно, мы с вами и недавно встретились, но я влюблен в вашу дочь уже четыре года. Мы не поспешили с этим.

Я посмотрел на Дженни и увидел, как она улыбнулась мне. Она была ярко-красной от смущения, услышав, что я признаюсь в своей любви к ней ее отцу, и не смогла скрыть своего счастья.

− Ты влюблен? − спросил Шеридан. − Вау, я этого не ожидал.

− Это правда, папа, − сказала Дженни. − Я тоже люблю его. Знаю, это немного странно, но…

− Не волнуйся, − сказал Шеридан. − Не мне тебя судить, когда речь идет о любви. Сердцу не прикажешь. Но вы двое, возможно, захотите на некоторое время залечь на дно. Пресса не даст вам и шагу ступить.

− Вообще-то, папа, − начала Дженни, − мы уже немного подумали об этом, и хотим тебе кое-что сказать.

− Мне это не понравится, не так ли? − спросил Шеридан.

Шеридан воспринял известие о том, что вскоре мы с Дженни отправимся в Европу так же спокойно, как и новость о наших отношениях, но могу сказать точно, он прольет несколько слезинок сегодня вечером. Дженни пообещала проводить с ним как можно больше времени. Мы оба согласились помочь ему с бизнесом, хотя я уже не смогу оказывать такого влияния на авторитет магазинов, какое у меня было до того, как вспыхнул скандал.

− Что вы собираетесь делать? − спросил Шеридан. − Вы не сможете переехать в Европу, пока Джексон не закончит лечение. Вы, конечно же, можете остаться здесь, но, как вы уже поняли, атмосфера может быть немного... враждебной.

− Мы пока не уверены, − ответила Дженни.

− Вообще-то, − сказал я, − есть один небольшой сюрприз, который я приготовил для вашей дочери на следующей неделе. Надеюсь, вы не будете против того, чтобы остаться дома наедине с мамой еще пару недель. Мы с Дженни отправимся в небольшое путешествие.

Глава 27

Дженнифер

Во вторую поездку в Англию я летела первым классом. Перелет из Нью-Йорка в Лондон теперь казался слишком коротким, и я не хотела, чтобы он заканчивался. Джексону нельзя было пить, потому что он все еще принимал лекарства, но я, выпив пару бокалов шампанского, вытянула ноги и положила голову ему на плечо. Очевидная вещь, которую можно сделать в полете, когда было много места для ног и возможность превратить свое сиденье в кровать − это, конечно же, заснуть, но сон казался лишней тратой времени. В конце концов, мои глаза приняли решение за меня, поскольку закрылись в середине полета и не открывались, пока самолет не приземлился.