Не слышала телефон, хорошей тебе работы

Думаю, как сказать на счет Антона, пишу:

Прости пожалуйста

И тут надо добавить: мы с Антоном помирились.

Но у меня палец не поворачивается.

Так ничего и не говорю.

Он отвечает сразу:

Спасибо. Ничего страшного. У тебя все в порядке?

Не-а. Ощущаю себя экскрементом.

Ложусь в кровать не раздеваясь, рядом продавливается матрас под весом Антона. Радостный, как никто. Он целует в шею. Я притворяюсь мертвой.

- Ты не хочешь что ли? - Антон задирает наверх платье.

Не помогаю и не отталкиваю, смирись и получай удовольствие. Как ни гадко это признавать, действительно получаю. Очень. Антон нежный. И он старается, и добивается, что я отвечаю. До утра.

К половине девятого приезжаем в универ.

Первый, кого я вижу - он. Стоит на парковке у авто, облокотился на капот. Рядом трется рыжая дивчина в ярко-красных легинсах. Знакомое лицо - одногрупница. Ха-ха-ха - над чем-то смеется.

Бесявая дура. Просто заткнись.

Антон паркуется рядом. Выходим из машины. Стоим, ждем Вику. Сергей смотрит на нас, изогнув бровь. Рыжая что-то вещает, но он уже не слушает.

- Макогон, привет, - Антон берет меня за руку, показательно целует пальцы.

На солнышке блестит кольцо, Сергей не отрывает от него взгляда. Когда переводит глаза на меня, уже готова повесится. Мыло и веревку, и поскорее.

Ну быстрее, кто-нибудь.

Такой бури во взгляде еще не видела. Даже Антон, когда злится и закипает бешенством, в сравнении с ним капризный ребенок, что топает ножкой: ну-ка, я сказал!

Сергей улыбается. Выходит криво, но он быстро справляется с собой. Рястягивает губы в гримасу счастья.

Боже, мне до жути страшно. Не улыбка, а оскал.

- А, сестренка, - говорит. - Тоже замуж собралась? Тогда с меня подарок. Жди.

Глава 8

Первой парой у нас физра.

На прошлой паре, которую мы пропустили после клуба, все, кто хотел записались в секции. И гуляй, Вася. Если занимаешься в качалке или на фитнесе, можно принести справку и, Вася, все еще гуляет. А если подгонишь физруку коньяк к новому году, то вообще отлично - мужик, как и Вика, не прочь прибухнуть.

Все это нам докладывает староста - та самая рыжая в легинсах. У нас прошли выборы, пока мы давили дома подушки.

Ира. Так же звали ту девочку из садика, которую мы с Викой напоили “газировкой”. Мы называли ее Ирка-дырка. В детстве это было просто смешно, но с возрастом обзывалка звучит еще ржачнее.

Вика довольна - статус-кво вполне себе, она ходит в бассейн пару раз в неделю. Антон тоже, у него тренажерка.

На счет Сергея не в курсе - стараюсь не смотреть на него. Лучше щас спою.

Мне так стыдна-а-а, выхода не видна-а-а, знаю, тебе обидна-а-а, прости, прости, прости меня.

Но так лучше-е-е, не будем никого мучи-и-ть, может, еще выпадет слу-у-учай, в другой жизни снова встретить тебя.

Сопливенький девичий припевчик после куплета брутального рэпака. Кто-нибудь остановите меня, ибо я готова так выть до бесконечности.

А-а-а.

Вика с Антоном торчат в спортзале, сидят, залипают в телефоны. Остальные - нас около дюжины, играем в волейбол.

Тухленько, без огонька.

Бам.

На очередной подаче мяч прилетает мне в голову. По инерции меня тащит в сторону. Валюсь с ног, едва не припечатав лбом скамейку.

Черт, так-то больно.

Мы на одном поле, играет он хорошо. Это его подача, и он точно специально.

Он и сам, похоже, испугался.

Первым несется ко мне, склоняется, в глазах паника:

- Лесенка, ты жива? Блин, я дебил, я…

С другой стороны бежит Антон. Сразу, сходу толкает Сергея. Тот не успевает выпрямиться и плюхается на меня. Вышибает из легких весь воздух.

Сдавленно хриплю.

О-ох, Антон, ты мозг. Снести голову мячом не вышло, давайте расплющим ее массой в семьдесят с лишним кг, вай нот.

Антон поднимает его за шкирку, разворачивает. Бьет, промахивается. На заднем плане кричит Вика: Антон, стой, тебе у подъезда мало досталось?!

Они никого не слышат, Антон нападает, Сергей блокирует.

Их разнимает физрук. Быстро, ненапряжно, силища в нем - точно как у папы моего. Вытянув руки, упирается каждому в грудь.

- Так, успокоились! - рявкает. А вот голосок подвел, да. - Разошлись! Ты! - рявкает Вике. - Ее! - р-р-рав в мою сторону, - в медпункт.

Ну все, он себя приговорил. Теперь физрук официально Барбоскин. Гав-гав.

Вика ставит меня на ноги. Уходим вдвоем, парней препод не отпускает, пригрозив незачетом.

Они все равно прутся за нами, но я говорю не ходить. Прижимаешь пальцы к вискам и голосом умирающей шепчешь, что от них обоих болит голова.

Голову, правда, кружит, но не так, чтобы - в основном, всего-то предсмертные муки погибающей в каждой женщине актрисы.

Просто разнимать их в коридоре наших с Викой сил не хватит. А в спортзале на страже Барбоскин, в его будке не забалуешь.

В медпункте меня осматривает врач, спрашивает про тошноту и тэ дэ, разбирается, нет ли сотрясения, черкает рекомендации. Ничего особенного, но шишки, все ж таки, не избежать. И бо-бо до конца дня, наверное.

На физру мы не возвращаемся. Плюсом у нас еще и огромное окно до половины первого, парней на это время припрягли на физре со спортинвентарем что-то делать, таскать куда-то, мы так и не поняли.

Идем по коридору.

- Что делаем? Слушай, у меня идея! - Вика берет меня под руку. - Давай тихонько возьмем у Антона ключи и покатаемся.

- У тебя прав нет, - идея мне не нравится.

- Почти что есть, - она отмахивается. - Еще несколько недель и все. Меня даже хвалят. Вот увидишь, я здорово умею водить. Давай?

- Антон нас потом убьет.

- Да он даже не узнает.

- А если что-то случится?

- Ничего не случится.

Через широкие двери выходим на крыльцо.

Моросит дождик. Асфальт мокрый, деревья мокрые, машины мокрые. Пейзаж ярче в разы, но все равно унылый. Даже в курилке возле забора почти никого, так, околачивается полторашка студентов.

Даже на душе осень от этого всего.

- Укради тогда лучше у Сережи, - предлагаю. - На его джипе покатаемся.

- Ага, - пугается Вика. - А если он заметит?

- Да не заметит, мы недолго.

- А если что-то случится?

- Ничего не случится.

Все еще стоим на крыльце. Думаем. Лицо Вики озаряет новая идея:

- Сделка! Поедем вместе. Я беру пежо. А ты вольво.

Ну, не айс. Прав у меня, вообще-то тоже нет. И не надо было как-то. Хотя, водить я умею, папа учил. Не сказать, что хорошо, но если не быстро, то вполне могу.

Окрыленная Вика, не дожидаясь ответа, уже проскальзывает обратно в холл.

- Погоди, - удерживаю ее за капюшон спортивной кофты. - Если они зачем-нибудь вернутся в раздевалку и увидят тебя, то…- морщу лоб.

- Скажу, что Антона искала. А ты до сих пор в медпункте, - вау, подруга сегодня соображает как Бог.

Или это я туплю после мяча?

Жду ее на крыльце. Ощупываю затылок под распущенными волосами. Нехорошо, даже вроде бы по всей голове отдает, давит будто бы.

Ай, ладно, где наша не пропадала. В фильмах вон и с огнестрелом рассекают. То, конечно, фильмы. Но я не про голливудские боевики-ерунду. Бывают ведь хорошие реалистичные триллеры, где раненые вынуждены продолжать свою миссию. Они учат мужеству, типа ну не надо, мячиком по головке и уже в постельку под одеяло, стонать.

- Бу! - в дверях появляется Викин блондинистый котелок.

Череп простреливает, как из ружья.

- Вика, ты меня чуть не контузила.

- Я с гостинцами, мне простительно, - она сияет. - Вот ваш золотой ключик, - подруга вкладывает в мою ладонь брелок.

- Не спалился, Буратино?

- Неть.

- Точно поедем?

- Не говори, что передумала. Раньше не могла заднюю дать? - Вика капризно кривит нос. - Ты знаешь, чем воняет в мужской раздевалке?

- Потниками, - обреченно спускаюсь по ступенькам.

- Значит так, - она подпрыгивает рядом. - Едем дворами, чтобы не нарваться. До того кафе, помнишь, где мы после вступительных постоянно сидели? Вот. Там пообедаем. И тихонечко обратно. Блин, ну как же мне не терпится свою малышку. Папа даже вечером во дворе не разрешает на ней ездить.

- Слюни пускаешь?

- Жду со свечой у окна. От меня пахнет духами? - она наклоняется к моему лицу. - Вдруг Сережа потом запах учует. Или напроситься с ним ехать домой и все?

- Не знаю, - открываю машину Антона.

Не хочу общаться на эту тему. До сих пор ей не рассказала про озеро. Там всего чуть-чуть, и это позади уже, но была у меня в детстве старенькая книжка с названием “Чуть-чуть считается”. И мне так стыдна-а-а-а.

Выезжаем с парковки друг за другом. Продолжаем болтовню по громкой связи.

- Чем тебя Антон вчера в постели порадовал? В честь предложения?

- Хоум съемкой восемнадцать плюс. Планируем коллекцию домашнего секса.

- На камеру не стеснялась?

- Нет, вообще забыла.

- Смотрела уже как вышло?

- Даже несколько раз. Себе скинула.

Еще перед физрой кратенько ее просветила на счет кольца и ужина вчерашнего. И впервые не смогла с ней поделиться, как влипла. Так скоро и с Антоном я никуда не собиралась, это все таки жизнь связать, а не шарф. Но и там на озере с Сережей ошиблась - дошло, когда смотрели диск со свадьбы родителей Антона. Просто в тот день нагромоздилась куча вранья маминого производства и помутнение, а от пижона не ждала ничего хорошего, но он, наоборот, кислородом оказался. Как приехать в деревню и опьянеть от воздуха. Но ты живешь в городе и тебе надо обратно туда. А там лучшие подруги не крутят у тебя за спиной с тем, от кого тебя торкает. И любящие девушки не предают вот так, с другим, через час после ссоры. И Вике не рассказать, и никому, в себе такое держать тоже как-то. И он как, самое главное, не знаю. Судя по тому, что зарядил мне мячом - не очень. Жаловалась ведь ему, что с Антоном все, и человек мне поверил, открылся, а я через день заявляюсь с кольцом на пальце. Такая же балаболка, как Антон. Как ты ни крути, но мы пара, пара.