Алесси с чемоданами ждала меня в холле, и времени едва хватило, чтобы переодеться. Рабочий портфель и конверт, подобранный на садовой дорожке, я оставил в спальне. Только в такси вспомнил, что хотел посмотреть, что за письмо бросили за ворота.
— Нет, никто не звонил в дверь, — отвечает Алесси на мой вопрос. — Ты кого-то ждал?
— Не ждал, просто… Неважно.
Скорее всего, это какая-то реклама. Официально я в отпуске, но если что-то срочное, связь никто не отменял. Зачем кому-то писать мне письма?
Обычно тихая Алесси, познакомившись с Кайлом, еще больше присмирела. Да, он такой… Даже мне в его присутствии бывает не по себе. К сожалению, Ева осталась дома с детьми, и Алесси — единственная девушка в салоне. Но она не скучает: смотрит фильм, читает что-то на смартфоне.
— Она напоминает мне Еву, — говорит Кайл, когда Алесси засыпает. — Крошка была такой же потерянной, когда мы познакомились.
Его слова меня задевают.
— Но Бэмби уже не одна, у нее есть я.
— Не обижайся, Джей. Может, все так, но она этого еще не понимает. В ней нет уверенности женщины, которая точно знает, что ей есть на кого опереться.
— Наверное, ты прав, — нехотя признаю я. — Я не говорил с ней об этом.
— Ты и сам не уверен, — припечатывает Кайл.
И мне нечего ему возразить.
— Джей, это нормально, — добавляет он. — Я тоже долго сомневался. Мне хотелось подарить Еве весь мир, но я чуть не потерял ее, оттолкнув.
— И как ты понял, что она — та самая?
— Она ушла. Мы тогда жили в Лондоне, и она вернулась в Россию. Без нее тут стало пусто… — Он приложил ладонь к груди. — Она унесла с собой мое сердце.
— И как ты ее вернул?
— Помчался следом, конечно же.
— И она простила? Ну… ты сказал, что оттолкнул.
— Она меня ждала.
Я никогда не слышал эту историю. Кайл — друг Дэвида, я присоединился к их компании значительно позже. Кайл уже был женат на Еве, Энрике — на Мире.
— Мне кажется, она тебя сильно любит, — неожиданно говорит Кайл.
— А? Да? Почему ты так думаешь?
— Ее взгляд меняется, когда она смотрит на тебя. Разве ты не замечаешь?
— Я знаю… Знаю, что любит.
Я все еще не решаюсь произнести вслух, что тоже люблю. Мне надо увидеть Кейт, чтобы убедиться в этом.
Это случится через несколько часов. Ничего, можно и подождать. Ту, что растопила лед в моем сердце, я ждал значительно дольше.
= 37 =
Александра
Я совершила ошибку. Страшную ошибку! Рано или поздно мне придется столкнуться с последствиями, и я навсегда потеряю Джеймса.
После злополучной фотосессии с трудом могу думать о чем-то другом. Почему я крепка задним умом?! Нытье от скуки стоило жизни моим родителям, но это ничему меня не научило. Я рискнула отношениями с единственным человеком, которому не безразлична! И теперь остается лишь молиться о том, чтобы с ним ничего не случилось.
Наше расставание — вопрос времени.
На откровенные фото я согласилась ради Юльки. Условия показались мне приемлемыми. Никакого настоящего секса, никаких половых органов в кадре. На мне и на партнере были специальные накладки телесного цвета. Мы с Павлом подписали договор и обговорили все: и конфиденциальность, и использование личных данных и фотографий. А еще мне пообещали, что лицо будет заретушировано.
Честно, я не ощущала себя проституткой, продающей тело. Меня не обманули, не пришлось сомневаться ни в профессионализме фотографа, ни в его чистоплотности. Съемка длилась пару часов, партнер сел себя аккуратно, деньги заплатили сразу.
Будь я одна, обрадовалась бы возможности дополнительного заработка. Павел предлагал стать моделью для будущих фотосессий. Но есть Джеймс. И навряд ли ему понравится, что я предпочла обнажиться перед камерой вместо того, чтобы попросить его о помощи.
Почему-то осознание проступка приходит слишком поздно, когда уже ничего нельзя изменить. Деньги переведены Юльке, получен радостный ответ, что все в порядке, ей отдали паспорт и через несколько часов она садится в поезд, чтобы вернуться домой. Все хорошо, а я сижу в нашей с ней комнате и реву.
Такое впечатление, что я провалила очередное испытание. У меня есть оправдание: я помогала подруге. Юлька ради меня сделала куда больше! У меня есть надежда, что Джеймс ничего не узнает. Он не вмешивается в мои дела, ничего не знает о деньгах и даже обрадовался, что я не смогу оплатить учебный год. Не будет никаких вопросов, мне не надо ни о чем рассказывать. И все же я чувствую себя предательницей.
В тот день я почти решилась рассказать Джеймсу правду. Но не в коммунальной же квартире, правда? И не по дороге, когда он за рулем. А когда мы вошли в дом, Джеймс вдруг сгреб меня в объятия и долго-долго не отпускал. Я спросила, что случилось, и его ответ заставил меня передумать.
— Я мечтал об этом весь день, — сказал он. — Ты — мое лекарство от сумасшедшего мира, Бэмби. Спасибо, что делишься со мной своей чистотой.
Одно мое слово могло все изменить, но у меня не хватило смелости разбить иллюзии Джеймса. Вместо этого я стала притворяться, что все хорошо.
Иногда у меня даже получается забыть о глупости, которую я совершила. Но чаще я помню, и это точит меня изнутри. Я чувствую себя яблоком с червоточиной: румяным снаружи и с червяком внутри. Поездка в Нью-Йорк меня совсем не радует, но она важна для Джеймса, и я делаю вид, что всем довольна.
Впрочем, нет, я немного лукавлю. Если Джеймс улетит без меня, то я останусь одна. Юлька вернулась, и занятия в академии начались, но я так и не переехала обратно в нашу комнату в коммуналке. Я не виню Юльку, но почему-то избегаю, да и она спокойно приняла известие о том, что ночую я у Джеймса. Мы не ссорились, но отдалились друг от друга, и это тоже удручает.
В аэропорту нас никто не встречает.
— Зачем? — удивляется Джеймс. — Я знаю этот город, как свои пять пальцев.
Он ловит такси, и мы едем в отель. Да, остановиться в доме брата — не вариант, тут все не по-русски. По пути Джеймс пытается рассказать мне о местных достопримечательностях, мимо которых мы проезжаем, но слушаю я невнимательно.
— Устала, Бэмби? — спрашивает он, когда мы поднимаемся в номер.
— Очень, — признаюсь я. — Смена поясов, долгий перелет…
Это правда, у меня кружится голова, и клонит в сон. Джеймс ухаживает за мной, и я не осознаю, в какой момент засыпаю, а утром он будит меня поцелуем.
— Просыпайся, засоня.
Он говорит по-русски, и я улыбаюсь, уж больно забавно у него получается. «За-сонь-я».
— Еще ра-а-ано… — капризничаю я, потягиваясь. — Пять утра.
— Пять вечера, — смеется Джеймс. — Можешь спать до утра, но я ухожу к брату.
— Нет, не оставляй меня одну!
Отбрасываю одеяло, намереваясь встать, но Джеймс ловит меня, прижимает рукой к матрасу.
— Бэмби…
Замечаю, что его взгляд туманится.
— А мы не опоздаем? — поспешно спрашиваю я, уже зная, что за этим последует.
— Не опоздаем, — обещает Джеймс и резким движением переворачивает меня на живот.
Мне нравится спонтанный секс: резкий, грубый, практически животный. Джеймс бьет ладонью по моим ягодицам, одновременно растирая промежность, и входит, едва я становлюсь влажной. Его фрикции резкие, глубокие, почти болезненные. Они сопровождаются обжигающими шлепками, и я кусаю подушку, чтобы не кричать.
После оргазма Джеймс наваливается сверху, вжимая меня в матрас, и хрипит на ухо:
— Ты моя… моя… только моя…
Да, да! Я знаю. У меня и в мыслях нет смотреть на других мужчин. Я давно и безнадежно влюблена в тебя, Джеймс. Только в тебя!
Вслух же шепчу:
— Да, сэр.
Смысл его слов доходит до меня, когда я знакомлюсь с Дэвидом. Он упоминал, что они близнецы, но одно дело слышать, и совсем другое — видеть. Передо мной копия Джеймса, отличаются только стрижка и одежда, и я таращусь на него, хоть это и неприлично.
— Приятно познакомиться, Александра, — говорит Дэвид.
У них даже тембры голоса похожи! И все же я понимаю, что никогда не спутаю братьев. Джеймса я люблю, и, когда смотрю на него, сердце бьется чаще. Дэвид чужой, я ничего к нему не испытываю.
Чуть позже из соседней комнаты выходит жена Дэвида, ведя за руку малыша, и вот тут я чувствую, как по телу бегут мурашки. Я и предположить не могла, что Кейт так похожа… на меня. Конечно, она старше и ухоженнее, но сходство почти очевидно, как будто мы с ней дальние родственники.
Оглядываюсь на Джеймса, и горло стягивает колючим обручем. Он смотрит на Кейт так, как смотрит только на меня. Вернее, я так думала… Скорее, все наоборот. Этот взгляд достался мне… по наследству.
Незаметно отхожу в сторону, чтобы не мешать встрече. Дэвид, Джеймс, Кейт и даже маленький Майкл — это семья, и мне немного неловко, что я не осталась в отеле.
Гостеприимство по-русски — это застолье и веселые посиделки. Здесь же мы сидим в гостиной, угощаясь кофе и чаем, и «приятно беседуем». Мой английский несовершенен, поэтому я лишь улавливаю общую тему разговора, но, конечно же, многого не понимаю. Они говорят о каких-то общих знакомых, вспоминают прошлое. Майкла, получившего подарки, уводит няня. Когда Кейт или Дэвид обращаются ко мне, Джеймс переводит, я пытаюсь отвечать по-английски, но путаюсь и перехожу на русский. Но это редко, в основном я молча пью кофе, время от времени ловя на себе любопытные взгляды Дэвида и Кейт.
— Алекс, хочешь посмотреть на Нью-Йорк?
Вздрагиваю от неожиданности, потому что крепко задумалась и не слышала, как ко мне подошла Кейт. Алекс — это я, так они сократили мое имя.
— Да, конечно, — вежливо отвечаю я. — Джеймс обещал мне экскурсию.
"Сердце без любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Сердце без любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Сердце без любви" друзьям в соцсетях.