— Уж ты присмотришь, — процедил Савицкий сквозь зубы.

— Хватит, пап, — снова встрял Артур. — Я с Эриком провожу больше времени, чем с тобой и матерью. Какая тебе вообще разница, где я буду жить? Питер — Англия, главное, что подальше от вас.

Генрих в очередной раз картинно вздохнул, изображая жуткую усталость с легкой примесью разочарования.

— Это для твоего же блага, сынок. Лучшие школы…

— Ой, хватит уже про эти школы, отец. Надоело.

— Ты — Савицкий, Артур, поэтому не хватит. Репутация нашей семьи…

— Как раз и не пострадает, если я перестану вылетать из твоих элитных школ.

Понимая, что не переспорит сына, Генрих обратился к брату.

— В кабинет на два слова.

Эрик пожал плечами и последовал за ним. Артур проводил их взглядом, досрочно празднуя победу. Отец был упрям и жесток, мог пресечь все его порывы одним лишь приказом. Но уж если он решил потолковать с Эриком наедине… Артур в этом споре поставил бы на дядю и последние штаны.

— Ты понимаешь, что он неразумный пацан и ему нужен жесткий контроль? — начал Генрих без лишних вступлений.

— Артур разумнее многих своих сверстников, а контроль воспринимает, как угрозу. Ему нужна свобода, Генри, и немного помощи, направления, — парировал Эрик.

— Белла взбесится.

— Угу, прям. Ей насрать. Если нечем будет выпендриваться перед кумушками, то подкинь версию, что сейчас модно получать образование именно в России. Она сразу успокоится.

— Ему пятнадцать, Эрик. Это очень опасный возраст.

— Классный возраст, брат. Школа, девочки, романтика.

— Сигареты, алкоголь, наркотики, — продолжил Генрих.

Эрик только плечами пожал.

— И так бывает. Главное не увлекаться. Как ты.

Старший брат обжег его яростным взглядом, но Эрик и не думал идти на попятную.

— Если у тебя были с этим проблемы, Генри, то это лишь твои проблемы. Не проецируй на сына. И даже не втирай мне, что частная школа оградит его от этого дерьма. Ты вроде нюхать начал именно там?

Генрих так сильно стиснул челюсти, что желваки заходили, выдавая его беспомощное бешенство. А Эрик спокойно продолжал:

— Я не дам тебе гарантию, что Артур будет тут вести здоровый образ жизни. Но мне и без этого ясно, он достаточно умен и не завязнет ни в алкоголе, ни в наркоте.

— Ты слишком ему доверяешь.

— Тебе следует доверять ему хоть чуть-чуть.

— Похоже, я вынужден.

Генрих вышел, хлопнув дверью.

— Похоже, тебя это ничему не научит, — поговорил Эрик себе под нос.

***-


И вместо проклятий придумать приветствий вязь.

— Приехали, — объявил Эрик, глуша мотор внедорожника.

Артур не спешил выходить, осматривался. Его слегка потряхивало от сладкого возбуждения, предчувствия чего-то нового, очень важного. Много раз он спрашивал у Эрика, куда тот уезжает то на выходные, то на неделю, но дядя всегда загадочно улыбался. «Узнаешь в свое время», — говорил он.

Время пришло, когда Артур начал откровенно скучать на реконструкциях и ролевухах. Ему стали неинтересны бои на текстолите, отдых на свежем воздухе вдали от цивилизации перестал казаться экзотикой, и закончились все интересные дамочки-толкинистки.

Вернувшись однажды с Севера на день раньше, Эрик обнаружил в своей квартире банальную подростковую тусовку. Артур был пьян в дрова. Ему хватило ума и наглости отказаться от оправданий и предложить дяде присоединиться. Что Эрик и сделал. Он не без удовольствия завис с приятелями собственного племянника, даже снял какую-то нетрезвую девицу, с которой кувыркался до утра. Когда девица исчерпала все свои фокусы и была отправлена домой, Эрик пошел в комнату Артура. Там он обнаружил трех подростков без одежды и сознания. Отправив полусонных гостей на такси, он взялся за племянника.

Никогда еще Артур столько не бегал. А учитывая, что его мучило жуткое похмелье и недосып, воспитательный процесс показался ему сущей каторгой. После бега Эрик впервые провел его в оружейную, где позволил выбрать меч. Настоящий. Заточенная сталь. Здесь же, в зале, состоялся первый бой Артура Савицкого. Настоящий. Эрик не обременил его защитой в виде доспехов и кольчуги. Они бились, пока парень не попросил пощады. То, что обошлись без крови и увечий, потом обоим казалось чудом. Но в тот момент Эрик был зол, а Артур еще слегка пьян, поэтому оба не чувствовали страха.

Парня била похмельная дрожь, а руки тряслись от адреналина, но он был абсолютно, всепоглощающе счастлив. Ощущения были такими яркими и острыми. Он мгновенно понял, что Эрик таким образом посвятил его во что-то большее, чем реконструкции боев и ролевые игры.

Конечно, потом дядя рассказал ему о Севере. Конечно, Артур проникся этой идеей, духом, семантикой. Семейные легенды приобрели новый смысл. Словно сказка превратилась в жизнь. И почти каждый день они стали тренироваться вместе. Лишь спустя полгода Эрик сообщил Артуру, что тот готов.

— Имя оставишь свое? — спросил Эрик, снимая очки, чтобы оставить их в машине.

— Нет, — помотал головой Артур, улыбаясь. — Здесь я Кеннет.

— Кеннет? — приподнял бровь дядя. — Это как понимать: пламенный или красивый?

— А по всякому, — нагло улыбнулся парень.

— Коротко как? Кини?

— Кини — это для девочек, дядь. Ты ж не девочка. Кеном зови, если лень договаривать.

— Как скажешь, — Эрик покачал головой, но решил не углубляться в нудные лекции о девочках.

Они наконец вылезли из машины и начали разгружать багажник, когда на поляну въехал еще один внедорожник.

— Московские номера, — отметил Кен еще издали.

— Стейна, — только и выдохнул Эрик с легким волнением в голосе.

От Кена, разумеется, не ускользнуло изменение в интонациях, но он почел за лучшее промолчать. Да и сам парень сразу же весь напрягся и приосанился. Конечно, он слышал о Стейне. Наталья Латышева, популярная столичная исполнительница фолка, а по совместительству Предводитель Московских Волков на Севере. Ему нравились ее песни. Да и сама Стейна была очень даже ничего. Если бы она не была московской, Кен, пожалуй, даже назвал бы ее горячей дамочкой.

Старшая лихо крутанула руль, паркуясь буквально в метре от первоприбывших Савицких. Она грациозно вылезла из высокой машины, откинула длинные светлые волосы назад, застегнула короткую кожаную куртку, поправила длинную юбку.

Кен, в отличие от Эрика, делал вид, что его сильнее интересует палатка в багажнике и коврики. А дядя вдруг поменялся в лице. Он бросил на землю спальники и двинулся к Старшей.

— Эрлаз, — склонила она голову в приветствии и улыбнулась.

— Стей.

Савицкий сократил расстояние между ними, провел рукой по плечу Стейны, коснулся ее щеки губами. Она чуть прикрыла глаза, словно ловила миг неземного блаженства. Даже выглядывая из-за машины, Кен заметил, что в этом невинном поцелуе была тонна нежности и пять тонн недосказанности. А еще… отчаяние?

— Как жизнь? Все хорошо? — заговорила Стейна, первая отстраняясь.

— Лучше всех, Старшая.

Секундная пауза, которую прервал Кен грязным ругательством, уронив на ногу ящик с инструментами.

— Ты все-таки решился привести к нам малыша Артура? — встрепенулась Стейна, словно проснувшись.

Эрик опустил глаза и засмеялся.

— Малыш выше тебя на голову, Стей, — не дал он в обиду племянника. — Хей, Арт… Кеннет, брось пока шмотки, иди знакомься.

Кен сдвинул брови. Ему заранее не нравилась Стейна. Москва же. Но он обещал Эрику быть достойным воином и вести себя соответственно, поэтому послушался и вышел к Старшим.

— Артур Кеннет Савицкий, — представил его полным именем Эрик.

— Кеннет, значит, — лукаво улыбнулась певица, протянула руку.

— Рад встрече, Наталья Стейна Латышева, Старшая, Предводитель Волков, солистка Стейна и Компания, обворожительная леди, — и Кен почтительно склонился к ее руке, поцеловал чуть приоткрытыми губами.

— Как мило, мальчик мой.

Стейна улыбалась, Эрик хмурился, чуя подвох.

— Не привыкай, Старшая, — не разочаровал дядю Кен. — Моя милость к тебе и твоему клану началась и кончается здесь и сейчас.

— Питерский говнюк, — фыркнула Стей, выдергивая руку.

Она обсмотрела Кена с головы до ног и резюмировала, обращаясь к Эрику:

— Лицом не похож ни на тебя, ни на Генри. Но стать, гордыня и наглость явно от Савицких. От него несет Питером.

— Артур на мать похож…

— Я сам на себя похож, — перебил Эрика Кеннет, чувствуя, как раздражение закипает в нем все сильнее. — И, к слову, от вас, леди, за версту несет лицемерием, пороком и грязью. Но это неудивительно. Вы же прямиком из Москвы.

Кен ждал, что она взбесится, но Стейна лишь звонко рассмеялась.

— Надеюсь, твой меч так же остер, как и язык, мальчик мой…

— Не мальчик уже давно. И уж точно не твой, Старшая, — продолжал гнуть свое Кен. — Лучше надейся не на мой меч, а на удачу. Она понадобится твоим щенкам.

— Чуть больше уважения, Кеннет. Она Старшая, — наконец одернул парня Эрик. Но как-то не очень грозно.

Кен сразу понял, что дядя строит его приличия ради. В конце концов, он не сказал ничего особенного.

На поляну выехали сразу три внедорожника, и напряжение развеялось.

— Удачи на спаррингах, Артур Кеннет Савицкий, — бросила Стейна и направилась к машине, из которой вылезал Московский Старший.

Кен ничего не ответил, лишь проводил глазами Старшую. «Невероятно красивая высокомерная дрянь», — подумал он про себя.

— Аккуратнее с ней, Кен, — тут же предупредил Эрик. — У Натальи все ходы записаны, и ты уже ей не нравишься.

— Хах, это нормально, — развеселился Кеннет. — Она же московская. Странно было бы, если б она воспылала ко мне любовью.