Он ничего не делает по книгам.

Но он трезвый.

И раненый.

И мой.

Это самое простое решение. Самое простое на сегодняшний день. И призрак Розы буквально летает по комнате, раскидывая стеллажи с одеждой направо и налево. Я знаю, что она где-то там, смотрит на все это дело. На самом деле, я почти слышу, как она говорит мне не соглашаться, пока я не услышу те самые слова, которые мне так не терпится услышать с того дня, как он спас мою жизнь под дождем, когда я упала с велосипеда. С того дня, как я поняла, что люблю его не как брата. Совсем. Он любовь всей моей жизни.

– Найт Джеймсон Коул, – сказала я громко и четко, не обращая внимания на публику, которая уже достала телефоны и записывала все. Что Эди, Мел и Эмилия разрыдались. Что Дарья шепчет, что я украла ее славу.

Вся футбольная команда разразилась смехом, и нервная улыбка Найта перешла в дерзкую, высокомерную и самую очаровательную улыбку, которую я когда-либо видела на человеческом лице. У меня даже подкосились колени. И я поняла, что это будет со мной до конца дней. Мое сердце всегда будет биться как в первый раз, когда он будет входить в комнату – независимо от того, сколько раз я увижу его.

Бросив табличку через плечо, он открыл стеклянную дверь и зашел внутрь, игнорируя Арабеллу и Элис справа. Когда он дошел до меня, то стал на одно колено, но вместо того, чтобы посмотреть на меня, он склонил голову, как рыцарь, преклоняющийся перед своей королевой. Он достал что-то из кармана и поднял кольцо, без коробки. Я сразу же узнала его. Оно принадлежало Розе.

История такая: Дин отдал ей его только на вторую годовщину свадьбы. Кольцо с полукруглым, желто-зеленым бриллиантом, который окружен более маленькими бриллиантами. За каждый год своей трезвости Дин добавлял еще один к большому камню. В какой-то момент он начал украшать ими все кольцо.

Посыл Найта четкий и ясный. Он не проигнорировал проблему. Он занялся ею с самого начала. Он пообещал мне не только свое сердце и верность, но также и трезвость.

– Я знаю, что был ужасным парнем. Я знаю, что мы больше не вместе. Я знаю, что ты заслуживаешь большего, намного большего, чем я давал тебе как любовник, не как друг – кроме сексуальной части… – Он посмотрел наверх, его глаза смеялись, а мои округлились от ужаса и смущения. – Я имею в виду, давай признаем это, Лунный свет. Мы ужасны в постели, да? Нет смысла отрицать это.

Папа закрыл рот обеими руками.

– Продолжай дальше свою речь.

Все засмеялись. Я подумала, это первый раз после того, как Роза впала в кому, когда наши семьи по-настоящему счастливы, и я поняла, что Найту надо это. Нам всем это нужно.

Найт покачал головой, словно пытаясь избавиться от непослушных мыслей.

– Во всяком случае, отвечая на ваш вопрос – вполне разумный, – миледи, я уверяю вас, что я люблю вас. Я влюблен в тебя. Я схожу с ума по тебе. С четырех лет. Это всегда была ты. И никогда не было никого другого. Даже на мгновение. Даже когда я мечтал избавиться от тебя. Даже когда ненавидел тебя – ну или думал так, – я знал, что мы будем вместе. Я знал, что у нашей любви все еще есть пульс. Иногда он ослабевал. А иногда бился так сильно, что я не слышал ничего вокруг. Но наша любовь никогда не умрет. Она не сможет. Я этого не допущу.

Я сделала дрожащий вздох, положив руки ему на плечи, намекая на то, что ему надо подняться. Но он остался коленопреклоненным.

– Я провел ночь у Дикси, пытаясь найти способ убедить тебя, что я больше никогда не повторю своих ошибок. Я никогда не притронусь к алкоголю или наркотикам. Никогда не буду самоуничтожать себя подобным образом. Но я смогу это сделать, только если ты дашь мне шанс не облажаться. Потому что если мы будем не вместе, то как ты узнаешь? Я решил, что перееду в Северную Каролину, детка. Ты от многого отказалась ради меня, и я рад сделать то же самое для тебя.

Я отчаянно покачала головой. Даже слишком жестко. Улыбка Найта исчезла. Лицо стало бледным.

– Нет, – ответила я, позволяя слезам катиться по лицу.

– Нет? – Он все еще стоял и не торопился подниматься.

Мне нравится это. Мне нравится, что он все еще в уязвимом положении. Из-за меня.

– Нет, мы не вернемся в Бун. Бун изменил меня очень сильно, и я всегда буду благодарна ему за это, но мой дом здесь. Ты здесь. Наши семьи здесь. Другие люди могут уехать в другой штат в колледж и продолжать свои дела. Не мы. У нас позади слишком многое. Нет, малыш. Мы остаемся. Мы будем учиться здесь. Мы преодолеем твою зависимость и мои запреты здесь. Мы останемся рядом с улицей, на которой выросли. Где мы влюбились. Где расстались. Где мы сломались и восстали вновь.

Наступила тишина, после которой Найт откашлялся.

– Итак… это да или нет? Потому что Дикси все записывает, и я не знаю, сколько памяти в ее телефоне.

В воздухе зазвенел смех. Я приятно удивилась, когда поняла, что смеялась с другими.

– Да! – закричала я. – Да, я с радостью стану Луной Коул.

Он подхватил меня и поцеловал на виду у всех. Я обвила руками его спину, наши губы слились воедино. Это идеальный момент для принцессы, который, я думала, никогда не наступит для меня, с принцем, которого я считала невероятным развратником.

Когда он опустил меня, то продолжал смотреть, и я поняла, что он собирается сказать. Мы слишком хорошо знаем друг друга. Слишком хорошо.

– Всегда. В любое время. Навсегда, – сказал он, не отрываясь от меня.

Я решила закончить предложение за него, так, как я представляла в голове много раз.

– Я выбираю тебя.

Эпилог

Найт

Год спустя

– О мой бог. О Найт. О Найт. О Найт, О…

– Найт. Да. Знаю. – Я вращаю пальцы и засовываю язык в киску Луны. Она безумно возбуждена, что делает меня озабоченным кобелем.

Ладно. Хорошо. Я всегда как озабоченный кобель.

На самом деле, есть ли что-то более возбуждающее, чем слизывать сок своей невесты, размазывая его по всему клитору, играя с ним, пока я трахаю ее, до следующей среды?

Да, я тоже так не думаю.

Я пожираю ее, пока она не сжимает мои волосы и не начинает отстранять мою голову от своей промежности. Я чувствую, как бриллианты обручального кольца впиваются в мой череп, и это заставляет мой член дергаться от возбуждения. Кто бы мог подумать, что Луна Рексрот, пацанка, немая, ребенок, которого никто не замечал, такая оторва в постели?

Точно не я. Жизнь полна сюрпризов.

– Я хочу, чтобы ты вошел в меня. – Ее голос прозвучал требовательнее обычного.

Не могу ничего поделать. Чуть не упал от смеха. Но она не дает мне возможности сделать это. Она подтягивает меня за задницу и ловит талию своими тонкими ножками и ждет, когда я войду в нее.

Я так и делаю. Я заполняю ее до краев, пока в сладком стоне не появляется боль. Я медленно двигаюсь туда и обратно, занимаясь с ней любовью, целуя ее губы.

Моя.

В центр подбородка.

Моя.

В нос.

Моя, моя, моя.

– Лунный свет, – я выкрикнул ее прозвище, как будто спрыгнул со скалы.

Я вижу прекрасный горизонт, плещущийся передо мной во всей красе. Он полон воспоминаний, которые мы сотворим вместе, мест, которые мы увидим, моментов, которые определят нас навсегда.

Воспоминаний о Леви, с которым каждый день болтаю по телефону, придерживаясь своего обещания быть рядом с ним.

С папой, который медленно вползает обратно в жизнь.

С Дикси, которая старается изо всех сил, чтобы не разозлить меня, и я должен признать – у нее получается.

И с девушкой, которая родилась, чтобы вытащить меня из неизбежной трагедии.

Луна поднимается, и луна освещает нас сквозь шторы домика на пляже.

Ты сделал это – как бы намекает она.

Мы сделали.

У нас потрясающие окна, где ничего не видно снаружи, но изнутри дома все прекрасно видно. Мы переехали сюда шесть месяцев назад, в тот же день, когда Вон собрал все свое дерьмо и переехал в Англию.

Все удивились, когда обнаружили, что мы уехали из Тодос-Сантоса, но для меня это было абсолютно нормально. Нам с Луной нужно было немного времени, прежде чем вернуться в реальный мир – где-нибудь, где родители и друзья не смогли бы прийти и помешать нам. Мы недалеко от Тодос-Сантоса – меньше часа езды, если движение нормальное.

– Найт, – заскулила Луна в моих руках. – Быстрее.

– Но что если…

– Быстрее!

Ее ногти впились мне в спину, ну о'кей.

Все понятно. Беременные дамы немного сумасшедшие. Я думал, что Дикси преувеличивает. Она приезжает сюда каждые выходные. Мы ужинаем, говорим о пустяках и всякой чуши. Она та, кто предупредил меня, что Луне придется пережить кучу гормональных сбоев.

Я думал, что она говорит в основном о рыданиях каждый раз, когда видит грязного щенка или одинокую варежку на улице. Но нет. Луна упрямее осла.

Нет, я не жалуюсь.

– Я не хочу навредить малышу, – простонал я, пытаясь каким-то образом сдержаться.

Я могу есть свою невесту, пока рот не начнет затекать, но я волнуюсь, что раню ребенка своим огромным членом. Я не высокомерен или что-то в этом роде – это искренняя забота. Я не хочу, чтобы Найт Старший тыкался ему в голову или куда-то еще.

«Мамочка, почему у меня только один глаз?»

«Сынок, папочка проткнул его тебе членом, пока трахал меня, когда я была беременна тобой».

Не вините меня за риск – особенно, когда у Вона был просто невероятно счастливый день, когда новость разлетелась. Он назвал мою невесту мамочкой-подростком в процессе, когда мы болтали по «Скайпу» (ложь, ей уже двадцать), а когда Луна призналась в тяге к рамену, он ответил, что, судя по этому, у моего члена особый вкус.