Он еще что-то говорил, когда я вышла из комнаты. Мне нужно было срочно прогуляться. Оказаться на вольном воздухе. В естественном порядке вещей!

 Я вдруг остановилась в прихожей, резко развернулась и направилась обратно в отцовский кабинет.

 — Даже сам Господь не счел нужным ограждать свои пастбища заборами или высаживать цветы в геометрическом порядке! – облегчив душу, я сменила туфельки на крепкие башмаки и отправилась в дебри чеширской глубинки.

 Но, придя на свое любимое поле, я застыла в нерешительности, глядя на него и не зная, что делать. Опрометью выскакивая из дома, я даже не прихватила с собой футляр для сбора растений. Впрочем, даже если бы я и взяла его с собой, смысла выискивать интересные экземпляры не было. Меня отстранили и от полевых исследований.

 Мне хотелось хорошенько отругать мистера Тримбла, чтобы отвести душу, вот только с моей стороны это было бы дурно, да и, кроме того, он и так занимал мои мысли неоправданно долгое время.

 В нескольких милях вдали виднелись башенки Додсли-Манор, и я решила нанести визит мисс Темплтон. Уж она точно поймет меня и посочувствует, а заодно и поддержит. А потом еще и поможет решить, как сдвинуть наш план с мертвой точки.


* * *

 — На самом деле, все очень просто. – Такое впечатление, она даже удивилась, что я спрашиваю ее о столь очевидных вещах.

 — То есть?

 — Вы должны начать разрушать его организационную схему, и тогда она наверняка рухнет.

 — Разрушать?

 — Это похоже на то, как я оставляю свой веер в музыкальной комнате или шляпку в малой гостиной. Затем, когда я прошу принести ее, горничная не может ее найти и впадает в панику, потом начинаю паниковать и я, и вскоре с нами обеими уже случается истерика, которая длится до тех пор, пока я не вспомню, где их забыла.

 — То есть, вы хотите сказать, что я должна… сделать… кстати, что именно?

 — Я хочу сказать, что заведенный им порядок будет сохраняться лишь до тех пор, пока вещи остаются там, куда он их положил. Поэтому ускорить его крах можно, переложив какую-либо вещь туда, где она находиться не должна.

 — И как же я это сделаю? Когда мне больше не разрешается рыться в его бумагах?

 — Не знаю. Вы просили моего совета, и я дала вам его. Так что теперь вы должны отплатить мне тем же.

 Я решительно расправила плечи:

 — Я постараюсь сделать все, что смогу.

 — Вот и хорошо! – Со стола рядом она взяла колокольчик и позвонила. Вскоре в дверях появилась горничная, приветствовавшая нас книксеном.

 — Я хочу, чтобы ты уложила мои волосы так, как мы с тобой говорили. – Мисс Темплтон обернулась ко мне: – А вы поможете мне решить, какую прическу я должна сделать для бала у лорда Харривика.

 — Я не слишком разбираюсь в способах укладки волос. Не думаю, что моих познаний достаточно для того, чтобы вынести суждение.

 — Именно поэтому я и прошу вас сказать мне, какая прическа, по-вашему, идет мне больше. Поскольку вы понятия не имеете о том, о чем вам предлагается подумать, я смогу вполне положиться на ваше мнение. Оно ведь будет честным и непредвзятым, не правда ли?

 — А каким же еще?

 — Вот и славно. – Она уселась перед столиком с зеркалом, в котором отражалась ее спальня. На полу раскинулся большой цветастый ковер светло-зеленых и золотисто-желтых тонов. На нем стояли полудюжина стульев и диван с изогнутыми спинкой и подголовниками, обитые бархатом некогда глубокого винного цвета, ныне выцветшего до ярко-розового. Кровать с парчовым пологом отличалась той же величавостью, что и весь дом. Моя собственная комната, простая и безыскусная, выглядела блеклым лютиком по сравнению с роскошным пионом с многочисленными лепестками.

 На то, чтобы просто расчесать ее длинные волосы, а потом подобрать их, заколоть, да еще и прикрепить к ним нечто, названное ею «конским хвостом», с завитушками, ушло, как мне показалось, ужасно много времени. И, откровенно говоря, получившаяся прическа не слишком отличалась от прежней. Наконец горничная отступила в сторону и мисс Темплтон развернулась лицом ко мне:

 — Итак. Это – первая.

 — И сколько же всего их будет?

 — Всего две.

 — Две? А в общей сложности – три, если считать и ту, что была на вас, когда я пришла сюда?

 Она кивнула.

 — Почему бы вам не оставить ту, которую вы носите всегда?

 — Почему я должна оставлять ее, когда на свете столько разных причесок? Вы разве никогда не меняете укладку?

 — Нет, я просто закалываю их на затылке, а потом надеваю что-нибудь сверху.

 Она звонко рассмеялась:

 — Что-нибудь! Кружевную заколку, например? Или ленты?

 — И то, и другое. И еще, разумеется, тот цветок. Который воткнул мне над ухом мистер Тримбл.

 — Он воткнул вам цветок в волосы? Это чересчур смело с его стороны, вы не находите?

 — Ему пришлось изобретать что-нибудь на ходу, поскольку мою шляпку он отобрал.

 — Он отобрал ее у вас? Каков негодяй! Это уже переходит всяческие границы. По моему мнению, он забывается.

 — Он уже давно забылся.

 — Ха! Да он возомнил о себе невесть что, не так ли? Ладно. Итак. Теперь вы должны сказать мне, что думаете о следующей прическе.

 И вновь горничная принялась расчесывать ей волосы, потом часть из них уложила двумя большими волнами по бокам лица, что живо напомнило мне уши гончей, а остальные пряди собрала в узел на затылке.

 — Первая мне понравилась больше.

 — Первая? В самом деле? Какая незадача. Я возлагала большие надежды как раз на эту прическу. – Она выжидательно смотрела на меня, словно рассчитывая, что я скажу что-либо еще или изменю свое мнение.

 — Все так, но более всего мне нравится ваш обычный стиль.

 Она вздохнула:

 — Ну что ж, ничего не поделаешь. Придется вернуться к старой прическе. – Она взглянула на мое отражение в зеркале. – Вам разве никогда не надоедает однообразие, когда вы делаете одно и то же изо дня в день?

 — Рутина вселяет в меня умиротворение.

 — Это – не для меня. Я хочу перепробовать, увидеть и испытать все на свете.

 — Что ж, тогда, быть может, вам стоит сделать последнюю прическу, хотя с ней вы похожи на гончую.

 — На гончую? Не думаю, что когда-либо походила на нее. Во всяком случае, специально. Хорошо, я подумаю. – Обернувшись, она взглянула на меня в упор. – А теперь – ваша очередь.

 — Моя?


* * *

 Часом позже я сидела перед ее зеркалом и волосы мои были заплетены в косу, заколоты и завиты мелкими кудряшками, самым мучительным образом отличаясь от моей всегдашней прически.

 — Великолепно!

 — Мне… больно.

 — Не волнуйтесь. Так и должно быть.

 — Вы уверены? Я боюсь, что у меня разболится голова.

 — Очень на это надеюсь. Тогда вы будете знать, что ваши волосы уложены правильно.

 Мне было страшно даже представить себе, каково это – расхаживать весь вечер с больной головой.

 Мисс Темплтон нахмурилась:

 — Ох, прошу вас, уберите это выражение со своего лица. Оно портит все впечатление.

 — Сдается мне, что это впечатление грозит испортить меня.

 Она хлопнула в ладоши:

 — Зато теперь ваша прическа выглядит очень стильно. Пообещайте мне, что завтра вечером вы испробуете ее.

 — Разумеется, обещаю. – Что ж, ничего не попишешь. Я намерена была сдержать слово, раз уж дала его. Вот только прикладывать чрезмерные усилия тоже не входило в мои планы.


* * *

 — Мисс Уитерсби! – Мисс Темплтон подошла ко мне и поцеловала в щеку на следующий вечер на балу у лорда Харривика. – Что случилось с вашей прической? Мне казалось, мы договорились, что вы заплетете косу сзади, а по бокам завьете локоны.

 — Мне не удалось уложить волосы так, как это сделала ваша горничная.

 — В таком случае, вам лучше нанять себе новую служанку.

 — Будь у меня старая, я бы, возможно, так и поступила, но у меня ее нет.

 — Как? У вас нет горничной?

 — Не знаю, что бы я с ней делала, да и в любом случае мы не можем себе позволить…

 — А вот я не знаю, что бы я делала без нее! Ой, смотрите! На охоту, которую устраивает лорд Харривик, прибыл и мистер Фулвелл. Он – не из Лондона, а из Вустера[47], и папа хочет, чтобы я произвела на него благоприятное впечатление, хотя вы же понимаете, разумеется, что оно не должно быть слишком уж хорошим. По крайней мере, не сразу. Поэтому постарайтесь держаться где-нибудь поблизости.

 Это вполне меня устраивало. Итак, ее вниманием не завладеет безраздельно какой-либо один мужчина, да и мне не придется изображать влюбленность, так что мы вдвоем будем вполне счастливы. Ее отец представил нас мистеру Фулвеллу, и они завели долгий разговор об охоте и праздниках, после чего он поклонился и оставил нас одних.

 Мисс Темплтон схватила меня за руку:

 — Ну, что вы о нем думаете?

 — Он показался мне довольно милым.

 — Правда? Он действительно довольно мил. Хотя… – Мисс Темплтон жестом отчаяния поднесла мою руку к своему сердцу. – Не думаю, что смогу потерять из-за него голову. У него начисто отсутствует подбородок. Ой! Это ведь ужасно дурно с моей стороны, не так ли?

 — Я бы не сказала, что у него совсем нет подбородка. Мужчина не может его не иметь, это практически исключено. Как и женщина, если на то пошло.

 — Вот именно. Поэтому я не думаю, что он мне подойдет.

 — Это представляется мне несправедливым.

 — Не думаю, что он должен быть выдвинут вперед или как-то еще бросаться в глаза, но пусть он будет хотя бы заметен!

 — Не можем же мы все иметь ярко выраженные и выдвинутые подбородки.