— Если вы привезете бабушку, мы вместе решим, что делать.

Испытывая облегчение, Ферди поехал к мисс Берри.


Примерно час спустя, прибыв к хорошенькому особняку мисс Берри, Ферди передал записку для ее светлости, в которой сообщил, что ее присутствие немедленно требуется в Мерион-Хаус, потому что Доротее нездоровится. Но пожилая дама к нему не вышла. Вместо этого пригласили войти его самого. Оказалось, что леди Мерион поглощена партией в роббер и желает знать, насколько плоха ее внучка, которая еще недавно пребывала в добром здравии. Ферди показалось, что в комнате присутствует половина высшего общества. Под многочисленными любопытными взглядами он был вынужден признать, что состояние Доротеи не критическое. Улыбнувшись, ее светлость пожелала завершить игру.

Но теперь, прибыв в Мерион-Хаус и передавая дворецкому свою меховую накидку, леди Мерион казалась очень встревоженной. На переносице у нее залегла складка. Ферди проследовал за ней в гостиную и закрыл за собой дверь.

— Где Доротея? — спросила леди Мерион.

Ферди с отсутствующим видом обвел комнату глазами, будто надеясь увидеть прячущуюся в углу девушку. Его взгляд остановился на белом квадратике, заткнутом за раму зеркала, висящего над каминной полкой.

Также заметившая конверт леди Мерион подошла и забрала его. Письмо было адресовано ей. Прочтя послание, она побледнела под слоем пудры, но ее голос, когда она заговорила, был тверд:

— Дьявол разбери эту девчонку! Она сама поехала выручать Сесилию!

— Что?

— Именно так! — Леди Мерион еще раз перечитала записку. — Сущий вздор! Она винит во всем себя. — Она фыркнула. — Пишет, что сама справится с Бьюкененом.

Молчание затянулось. Ферди был слишком зол, чтобы его нарушить.

Наконец заговорила леди Мерион:

— А вот я вовсе не уверена, что ей удастся урезонить этого человека. Думаю, Хейзелмера нужно привлечь в любом случае. Доротея, похоже, против этого, но при данных обстоятельствах он мог бы быть нам полезен. Ей пора понять, что она почти с ним обручена, поэтому негоже разъезжать по деревням в одиночестве, да еще и скрывать это от него. — Ее светлость пронзила Ферди взглядом проницательных голубых глаз. — Как нам с ним связаться?

Ферди тут же пояснил:

— Сегодня сделать это будет нетрудно. Вы напишете записку, и мы отошлем ее ему в «Уайтс». По крайней мере одну ночь в году в его местонахождении можно быть точно уверенным.

Кивнув, леди Мерион села за свой маленький секретер и быстро написала маркизу записку. Наблюдая за тем, как она запечатывает ее воском, Ферди произнес:

— Не подписывайте. Я сам надпишу.

Леди Мерион удивленно вскинула брови, но ничего не сказала. Убрав печать, она передала конверт Ферди. Взяв перо, тот написал полное имя и титул своего кузена.

Позвав Меллоу, он передал ему письмо с наказом немедленно доставить в «Уайтс». Никакого ответа не ожидается, добавил он. Они с леди Мерион стали ждать.


Как Ферди и предполагал, лорды Хейзелмер и Фэншоу сидели за карточным столом. Хейзелмер держал банк, а остальные игроки, сплошь его друзья, пытались этот банк взять. Игра продолжалась уже около часа, приковывая к себе внимание всех участников.

Когда Хейзелмеру пришла очередь сдавать карты, к нему подошел посыльный с письмом на подносе. Завершив ход, маркиз взял конверт и с помощью серебряного ножа сломал печать. Положив послание на стол, он снова сосредоточился на игре.

Маркиз сразу узнал почерк Ферди, но никак не мог взять в толк, отчего это кузену вдруг вздумалось посылать ему письма, обращаясь с использованием полного титула. Он вообще не мог понять, зачем Ферди понадобилось писать ему поздно ночью. Уделяя игре лишь половину внимания, он все же завершил первый кон и, пока другие игроки обдумывали ставки, развернул письмо.

Ему тут же стала понятна причина странного поведения Ферди. Пока Хейзелмер быстро пробегал строчки глазами, его лицо оставалось совершенно непроницаемым, так что сторонний наблюдатель ни за что не догадался бы, что что-то не в порядке. Письмо гласило:


«Дорогой Хейзелмер,

Сесилия похищена Эдвардом Бьюкененом. Он прислал записку с требованием, чтобы Доротея приехала к нему на некий постоялый двор. Отправив ко мне Ферди, Доротея так и сделала. Ферди полагает, что вы могли бы помочь. Мы в Мерион-Хаус.

Искренне ваша,

Гермиона Мерион».


Сложив письмо, маркиз задумчиво посмотрел на карты, затем, спрятав послание в карман сюртука, снова углубился в игру и быстро завершил ее, не дав Маркэму сделать новую ставку. Оттолкнув стул от стола, он знаком приказал лакею убрать лежащую перед ним стопку монет.

— Боюсь, друзья мои, вам придется продолжать без меня, — спокойно пояснил он.

— Проблемы? — поинтересовался Питерборо.

— Надеюсь, что нет. Как бы то ни было, мне нужно вернуться на Кэвендиш-сквер. Возьмешь банк, Герри?

Фэншоу нахмурился, наблюдая за завершением этой сделки между Хейзелмером и Питерборо. Он также узнал почерк Ферди и, перехватив взгляд маркиза, вопросительно поднял брови. Получив в ответ едва заметный кивок, он тоже вышел из игры. Пару минут спустя приятели уже спускались по ступеням «Уайтс».

Отойдя на значительное расстояние от входа, Фэншоу спросил:

— Что случилось? С матушкой все в порядке, я надеюсь?

Хейзелмер лишь покачал головой:

— Беда пришла в другой дом.

Не говоря больше ни слова, он протянул Фэншоу письмо. Они остановились под уличным фонарем, чтобы тот мог прочесть послание.

— Боже мой! Сесилия!

— Боюсь, мы так хорошо оберегали Доротею, что он слегка изменил план. — Видя, что Фэншоу все еще всматривается в письмо, Хейзелмер забрал его и произнес: — Нужно спешить.

До Кэвендиш-сквер они добрались менее чем за десять минут. Заинтригованный Меллоу впустил их в дом, и Хейзелмер, не дожидаясь, пока он доложит о их прибытии, сразу же прошел в гостиную.

Леди Мерион встала со стула.

— Слава богу, вы здесь! — Ей с трудом удавалось скрывать охватившую ее тревогу, тяжким бременем легшую ей на плечи. Как-никак она была уже немолода.

Хейзелмер, поприветствовав леди успокаивающей улыбкой и поцеловав ей руку, снова заставил сесть. Услышав шум в дальнем конце комнаты — это Фэншоу пытался выяснить у Ферди, что произошло, — маркиз добавил:

— Думаю, нам следует начать с начала.

Он без труда положил конец начавшейся было перебранке между Фэншоу и Ферди: первый нападал, второй защищался. Джентльмены расселись — Ферди напротив леди Мерион, а Фэншоу придвинул себе стул из дальней части гостиной.

Удовлетворенно кивнув, Хейзелмер оперся рукой о спинку дивана.

— Начинай, Ферди.

— Я отвез Доротею и Сесилию к леди Ротвелл, как и планировалось. Мы все полагали, что состоится маленький тихий прием, а оказалось, она готовит нам сюрприз — поездку в Воксхолл.

— Неужели ты не мог предотвратить это? — воскликнул Фэншоу.

Ферди ответил, глядя не на него, но на Хейзелмера:

— Я знал, что тебе это не понравится, но ничего не мог поделать. Доротея и Сесилия не поняли бы. Я же не мог просто отказаться и уйти.

Маркиз кивнул:

— Понимаю. Что случилось потом?

— Сначала все шло хорошо. Ничего предосудительного. Была приглашена только молодежь, никаких опасных личностей. Мы с Доротеей решили немного пройтись. — Сделав знак Хейзелмеру, он пояснил: — Твое послание. Когда мы вернулись обратно в беседку, леди Ротвелл сообщила, что Сесилии доставили письмо и она уехала. — Похлопывая себя по карманам в поисках записки, Ферди добавил: — Говорят, что это был твой камердинер, Тони.

Он протянул скомканный клочок бумаги Фэншоу. Прочтя записку, его светлость помрачнел и, передав ее Хейзелмеру, снова посмотрел на Ферди.

— И она поехала с ним?

— Леди Ротвелл пыталась ее остановить, но ты же знаешь характер Сесилии. После этого мы сразу же отправились сюда.

— Минуточку! Известно ли о случившемся еще кому-то, кроме леди Ротвелл?

— К счастью, нет. И она обещала помалкивать. Мы решили сообщить всем, что Доротее стало нехорошо и мы с Сесилией повезли ее домой.

— Она — моя хорошая подруга, — вмешалась леди Мерион, — и не станет распускать слухи.

— А что потом? — поинтересовался Хейзелмер.

— Здесь нас уже ждало письмо от Бьюкенена.

— Где оно? — спросил Фэншоу.

Леди Мерион и Ферди стали вспоминать, куда они его положили. Оказалось — на секретер. Хейзелмер быстро взял листок и пробежал его глазами. Фэншоу читал, заглядывая ему через плечо.

— Почерк такой же, что и на прочих записках? — спросил Фэншоу.

Хейзелмер кивнул:

— Да, тот же самый. Значит, это был Эдвард Бьюкенен. — Сложив письмо, он сел на диван. — Что произошло потом?

— Я предложил послать за тобой. Эта идея казалась мне самой правильной. Доротея запротестовала, стала настаивать, что в том нет нужды. Я так не считал. Потом она сказала, что нужно обо всем сообщить леди Мерион. Она была такой кроткой, покорной! Я согласился и поехал. Откуда мне было знать, что она начнет действовать самостоятельно, едва завидев мою удаляющуюся спину! Мне показалось, что она говорит искренне! — гневно заключил Ферди.

Хейзелмер улыбнулся, а леди Мерион нахмурилась.

— Итак? Вы собираетесь ехать за ней?

Хейзелмер надменно вскинул черные брови.

— Разумеется. Смею заметить, мне тоже кажется, что Доротея может сама прекрасно справиться с Бьюкененом, но все же мне интересно узнать, что происходит. Однако, — добавил он, не спуская глаз со стоящей в углу вазочки с азиатскими ландышами, — сдается мне, что, поспешив, мы можем подвергнуть себя гораздо большей беде.