— Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. Пока.

И он, резко отпустив меня, стремительно ушел, а я бросилась на улицу под палящие лучи солнца и поспешила к офису. Я не чувствовала жару, скорее озноб пробирал тело.

— Ника, ты в порядке? Что-то ты бледная. — спросила коллега и приятельница, с которой мы делим кабинет, Соня Иванова. Милая и простая девушка.

— Н-нет, все хорошо. Голова болит.

— Ох! Ну, таблетки у меня нет, но зато есть вот это! — и она радостно достала плитку молочного шоколада. — Заходил Петька из ОП и в качестве взятки за то, чтобы просчитала ему отпускные, оставил. — девушка немного покраснела, но быстро поднялась, чтобы включить чайник.

Эти двое нравились друг другу, что было видно всем невооруженным взглядом, но Петя не делал первый шаг, жутко стесняясь в ее присутствии, Соня же, как истинная девушка, ждала именно от него хоть какого-то поступка. И, кажется, лед наконец-то тронулся.

Горячий чай, шоколад и веселая болтовня Сони немного успокоили, но чувствовала я себя так, что с удовольствием бы выпила вместо чая стакан коньяка, хоть и терпеть его не могу, зато от него быстро пьянею и засыпаю. Остаток дня провела, как во сне, все роняла из рук, которые перестали мелко трястись только спустя час, была рассеянной и невнимательной, цифры никак не хотели сходиться и к концу дня голова болела действительно сильно. Дома, выполняя все домашние дела, все вспоминала его лицо, когда сказала ему те слова. Как будто ему было очень важно, что я скажу. И это возрождало из пепла давно похороненную надежду.

Глава 3

Еще неделю я провела, постоянно озираясь по сторонам, боясь и одновременно желая его увидеть, и дергаясь от любых звуков. Ночами не могла нормально спать, потому что снился Игорь, и каждое утро я встречала на мокрой подушке. А еще у меня развилась мания, что за мной следят. Поэтому к концу недели, я уставшая и измученная пошла к директору выпрашивать отпуск.

— Ника, дорогая, но у тебя отпуск запланирован только через два месяца. — он посмотрел в график. — Ты же сама так хотела, а теперь просишь отпустить тебя. И потом график давно утвержден.

— Сергей Борисович, ну хоть недельку! Давайте разобьем мой отпуск. В сентябре меньше отдохну. Я так больше не могу, понимаете!

Директор у нас был нормальный мужик, понимающий, хоть иногда и орал так, что стены тряслись. Сейчас он внимательно меня осмотрел и минуту сидел в своем кожаном кресле, вертя в руках дорогую ручку.

— Да, выглядишь ты действительно неважно. Что стряслось?

— Это личное.

— Личное, говоришь? Ладно, черт с тобой, иди в свой отпуск. — сказал, размашисто ставя подпись на приказе. — Но чтобы в следующий понедельник была на месте, как штык. Лично проверю.

— Спасибо, Сергей Борисович! — я готова была его расцеловать, но радостно схватив приказ, побежала в отдел кадров.

А вечером, быстро побросав в дорожную сумку, пару сарафанов, маек и шорт, вызвала такси до вокзала. Не могу больше в этом городе, мне нужно хоть немного передохнуть.

Междугородний автобус быстро довез меня до нужного населенного пункта, когда солнце еще только клонилось к закату, окрашивая все вокруг во все оттенки золотисто-оранжевого. Я осмотрелась по сторонам, вдохнула полной грудью свежего воздуха, чувствуя, как напряжение последних недель понемногу отпускает меня. От вокзала мне было идти минут пятнадцать, поэтому я неспешно шла, оглядываясь по сторонам и замечая, как деревенские дети катаются на велосипедах, мимо проезжают машины, бабушки сидят на лавочках, обсуждая последние новости.

Дойдя до нужного дома, я посмотрела и отметила, что родители поставили новый забор. Этот дом они купили два года назад. Именно о таком доме они мечтали последние лет десять — добротный двухэтажный дом из кирпича с большой верандой и небольшим садом и от нашего города не так далеко, каких-то сто километров.

Открыв калитку, я сразу же увидела папу, что-то мастерящего в саду. Мамы не было видно, скорее всего в доме готовит ужин, тем более вокруг витает сладкий запах свежей сдобы.

— Хозяева! — крикнула во всю силу своих легких и замерла с улыбкой на губах в ожидании, когда папа повернется и увидит меня.

— Ника! Вот проказница! — папа быстро преодолел, разделяющее нас расстояние, и заключил меня в крепкие и такие родные объятия. — Дочка, почему не сказала? Я бы встретил.

Он отошел на шаг и смотрел на меня, когда в дверях появилась мама.

— Вася, кто там кричал? — через секунду она заметила меня и громко вздохнув, тоже бросилась обнимать. — Никуля, родная, ты приехала! Надолго?

— На недельку. Выпросила отпуск, решила к вам приехать.

— Это ты молодец, но почему не предупредила? Я бы чего-нибудь вкусненького приготовила.

— Вот поэтому и не позвонила. Не хотела беспокоить.

— Ты что такие глупости говоришь? Мы всегда тебе рады! Пойдем в дом. Устала, наверное? Сейчас ужинать будем. Вася, забери чемодан!

Мама вела меня, обнимая за плечи и не переставая говорила.

— Худющая какая стала! Кожа да кости остались! Ты что совсем не ешь ничего? Или это тебя так на работе замучали? — продолжала допытываться мама.

Я успевала только кивать или отрицательно махать. Так мы вместе накрыли на стол на веранде, потом поужинали на свежем воздухе. От вкусной еды я так разомлела, что чуть не заснула за столом. Мама, глядя на это отправила меня спать.

Ночь я впервые спала спокойно — без сновидений, и наконец, смогла отдохнуть.

Всю неделю я только и делала, что загорала днем, много читала и спала ночью, как убитая. Нет, конечно, я еще помогала по дому, но в принципе занятий никаких особо не было — грядки полить да помочь маме с готовкой. Ночами снилось что-то приятное и неуловимое, и стоило только открыть глаза, как тут же все забывалось.

Но как хорошо мне тут не было, нужно было все же возвращаться. Поздним вечером в последний день перед отъездом, мы сидели с мамой на веранде обнявшись и болтали о всяких пястках, как вдруг она спросила:

— Дочка, а у тебя все хорошо?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Просто ты всю неделю какая-то задумчивая, рассеянная. Вот я и подумала, что что-то случилось.

— Да нет. Все хорошо, правда. — сказала, но сама не очень-то была в этом уверена. Это здесь я расслабилась и почти забыла, но стоит вернуться в город, боюсь воспоминания снова одоелют.

— Точно? Может ты влюбилась?

— Нет! — поспешно ответила. Как я могу влюбиться, если от сердца давно ничего не осталось, кроме горстки крошечных осколков, иногда напоминающих о себе. Особенно, в последние несколько недель.

— Пора бы, милая. Не сошелся свет клином на этом твоем Игоре. Сколько можно себя хоронить?

Действительно, сколько? Кто бы подсказал.

Глава 4

Возвращаться в пыльный душный город совсем не хотелось, но работа ждать не будет. Поэтому в воскресенье утром, я села на автобус и через полтора часа была уже в своей пустой одинокой квартире. Родители нагрузили меня сумками с фруктами и овощами и теперь я пару недель могу есть только салаты, не беспокоясь о пустоте холодильника.

Утро понедельника встретило меня тишиной. Неужели соседи наконец-то доделали свой ремонт? Это нужно отметить. Жаль не с кем.

— Ника, как хорошо, что ты пришла! — встретила меня Соня на пороге нашего общего кабинета. — Тут без тебя столько всего нового произошло! — потащила меня за руку внутрь и, бросив сумку на свое кресло, повернулась ко мне.

— Да? — интересно, что могло случиться в нашем болоте, которое мы зовем фирмой «Альтаир»?

— Ага. Эдика то нашего уволили!

— Давно пора. Насколько я знаю, план ни разу с ним не сделали и еще и часто с похмелья приходил.

— Вот-вот, во вторник вообще пьяный пришел. Конечно, он хоть и начальник отдела продаж, но это уже чересчур было. Тем более приехал важный клиент, а этот еле языком ворочает. Наш Борисыч как только клиента проводил, так его к себе в кабинет. Боже, как он орал! Во всем здании было слышно! Я думала у нас в кабинете окно разобьется на фиг!

— И? — мне уже было интересно. Все-таки что-то новое.

— Ну Эдик лучше бы промолчал, может и обошлось бы. Но он-то тоже давай огрызаться. Короче, вылетел с треском. А на его место уже в среду взяли нового начальника. — Соня мечтательно улыбнулась и немного покраснела. — Ника, ты бы его видела! Красавчик! Все наши бабоньки от него без ума.

Я только сейчас обратила внимание на то, что и Соня сегодня в красивом платье с немного смелым декольте, чего раньше за ней не замечала. А как же Петя?

— Что, вот прям такой красавчик?

— Даже Элеонора Петровна сказала, что будь она лет на двадцать помоложе, то она бы его у всех увела.

Элеонора Петровна — зам. директора по кадрам, женщина чуть за пятьдесят и сейчас выглядела шикарно, а в молодости говорят была просто сногсшибательна. Замужем была пять раз и, как часто сама говорила, знала толк в мужчинах.

— О, ну раз сама Элеонора Петровна так сказала, значит…

— Доброе утро Игорь Сергеевич! — Соня вся аж засветилась, а мне резко стало плохо. Но может это просто тезка?

— Доброе утро, София Александровна! — Его голос ответил Соне.

— Можно просто Соня. — Кокетливо отвечает моя коллега и на щеках у нее расцветает легкий румянец.

Этого не может быть. Я медленно поворачиваюсь и вижу в дверях Его.

Игорь.

Он стоит и смотрит на меня. На нем белая рубашка с длинным рукавом, классические зауженные черные брюки и черные кожаные туфли. И почему-то не было ни одной татуировки. Сейчас он выглядел великолепно. Расслабленный и вальяжный, уверенный в себе. Именно так в фильмах выглядят топ-менеджеры крутых компаний. Он сделал два шага ко мне.