Я встаю. Не помню, как это делала, но я стою на ногах, поправляю свою кофточку, пытаясь выдержать, как я надеюсь, обалдевший взгляд на лицах двух шокированный мужчин, которые уставились на меня в ответ. Зет выглядит так, словно я вылила на него ведро ледяной воды. Рот Хулио открыт, глаза сужены от растерянности, будто слова, сказанные мной, были на иностранном языке, на котором он, само собой, не может говорить.

Сказать, что я начала чувствовать панику — это преуменьшение. Даже Зет, чертовски сильный парень, который не боится никого, не смог отказать Хулио. Слишком поздно меня настигает понимание, что, вероятно, ему никто не оказывал таким образом. И мне кажется, что, если бы Зет мог прикрыть глаза рукой, он бы обязательно сделал это. Хулио прочищает горло, откашливаясь, смотря на мгновение на свой стол, в то время как я стараюсь не позволить разрастись в груди чувству тревоги размером с Титаник.

— Так, получается, тебе не будет дела до того, если я приведу сюда другую женщину, мисс Хоторн? — медленно задает вопрос Хулио, демонстрируя огромную сдержанность, в то время как мои ладони становятся чертовски влажными.

— Конечно, нет. А почему должно быть? — несмотря на мои холодные и влажные на ощупь ладони и румянец, что все еще играет на моих щеках, я знаю, что в этот раз я одержала победу. Я стараюсь продемонстрировать абсолютное безразличие по отношению к Зету, что заставляет меня внутренне сжать кулаки, в то время как внешне я едва приподнимаю бровь.

— Мне жаль, что вы заблуждаетесь насчет динамики отношений, что мы делим с Зетом, мистер Перез. Но я точно не та, кто стоит на коленях, моля о его внимании. Все с точностью до наоборот.

Зет издает отчаянное покашливание. Всего раз. Я думаю, что я шокировала его своими словами, так же как и себя. Стараюсь не реагировать, когда спокойно покидаю комнату. Дверь едва закрывается за моей спиной, прежде чем я сползаю вниз по стене, мое сердце отчаянно барабанит в моей груди, пытаясь выпрыгнуть, словно непрекращающаяся пулеметная очередь. Черт, черт, черт! Какого хрена я натворила? Встреча не должна была пройти таким образом, но что-то касательно этого отвратительного мужчины заставляло мою кровь бурлить Он определенно точно не высокого мнения о женщинах, раз так обыденно приказал, чтобы я унизилась перед ним... Что, к слову, никогда бы не произошло. Благодаря моему вспыльчивому характеру, я только что создала достаточно серьезную проблему. Я должна была сделать так, чтобы Хулио поверил, что я шлюха... Но кажется, что только что, сама того не желая, намекнула, что это Зет один из них.

Глава 2.

 

Зет

 

Есть пара вещей, которые заставляют меня занимать оборонительную позицию. Я в своем роде привык ожидать дерьма от дерьмовых людей, поэтому меня не удивляло, когда парни Чарли или кто-то из моих парней делал на самом деле что-то дерьмовое. Но Слоан. Черт возьми, Слоан продолжает удивлять меня. Иногда в хорошем любопытном или же в горячем смысле этого слова. Но иногда в идиотском, безмозглом. Я пока еще не решил, под какую категорию попадает ее маленькая выходка, но когда пойму, то так или иначе заставлю ее заплатить за проделку. Она должна знать, что ей нельзя устраивать такие выходки тут. Только не в том случае, если она хочет, мать ее, выжить здесь. И, может быть, я и не лучше, может, у меня за душой не было ничего такого, но я тоже дорожу своей жизнью. Поэтому хотелось бы сохранить ее подольше.

Не собираюсь рассказывать ей о реакции Хулио, когда я покинул кабинет. Она считает, что в порядке вещей разговаривать с ним таким образом, так вот дело все в том, что это совершенно не нормально. Не нормально для меня. Для Аляски. Для Чарли. Ни для кого не нормально. Я был немного удивлен, когда он звучно рассмеялся. Полагая, что он достанет свой пистолет и выстрелит ей в затылок, я напрягся, но вместо этого Хулио хрипло рассмеялся, как долбаный дымоход. Его поведение весьма наглядно показало, что он совершенно точно понимает, почему я попросил ее приехать сюда.

— После того, как она тебя достанет, отправь ее ко мне, хорошо? Я был бы не против, чтобы со мной поиграла такая сладкая малышка.

Оказывается, Слоан была лишь только половиной проблемы с Хулио, и как только он выяснил для себя, что она не является угрозой, он без промедления переключился на другое осложнение, которое волновало его: Чарли.

— Ты сегодня мне понадобишься, Зет. Мне надо знать, почему ты свалил из дома, как напакостивший пес с поджатым хвостом. К тому же не помешает кое-какая твоя помощь.

Не так уж много можно было ему сказать или возразить. Если бы я сделал что из этого, то выглядел бы чертовски виноватым.

— Отлично. Рад помочь. — Точнее рад тебе выстрелить в затылок. Рад поджечь это место и танцевать вокруг костра, как больной на голову придурок. — Так какие у тебя там проблемы?

— Разве у меня их больше одной? — проговорил он, пожимая плечами. Вот так мы и оказались у него в подвале.

Я никогда раньше не спускался сюда. Нет, черт побери, подвал — это типичное место, где они держат все свое темное дерьмо. Если вы очутились в подвале, значит, вы из круга приближенных или охрененно облажались. Я надеюсь на первый вариант, но последний, честно говоря, более вероятен. Нижний уровень представляет серию небольших комнат, голые бетонные коробки без мебели и сиротливые лампочки висят, спускаясь с потолка. Все четко и понятно, что происходит здесь — я нисколько не удивлен, замечая решетку стока в центре каждой комнаты, когда мы проходим мимо них. В третьей комнате расположена больничная койка, на которой лежит Андреас Медина под капельницей и с загипсованной правой рукой. Он смотрит телевизор, но на его лице царит неизменное хмурое выражение — Андреас все еще зол за то, что ему надрали задницу. Но я и понятия не имел, что сломал ему руку. Это приводит меня в нереальное состояние радости. Мудак никогда не должен был прикасаться к Слоан. Андреас видит, кто проходит мимо его комнаты и пытается сесть, но мы уже позади, когда он кричит что-то обидное вслед, и испанские слова раздаются далеко по коридору за нами.

Мы проходим еще несколько дверей, пока не достигаем закрытой, что находится в самом конце коридора. Я уже знаю, кто находится внутри этой комнаты. К сожалению, мной еще не забыт рассказ Хулио о том, что он обнаружил парня, который находился за пределами борделя, следя за ними. А также то фото, которое мне показал Хулио. За этой дверью находится Майкл, и я молюсь всем святым, чтобы он еще был жив, или же я слечу с катушек прямо здесь и сейчас, поубиваю всех до последнего ублюдка, до которого смогу добраться. И, вероятно, погибну в этой жалкой попытке его спасти, но осознание этого всё равно ничего не меняет. Я не смогу контролировать себя. И тогда точно все полетит к чертям. Слоан. Я не смогу защитить ее, если погибну.

— Тео, открой дверь, — отдает приказ Хулио другому охраннику, который был с Андреасом, когда я приехал в бордель. Но Тео не похож на Андреаса. Он беспрекословно исполняет то, что ему говорят, не озвучивая своего мнения даже по мелочам. И он, кажется, не презирает меня настолько сильно, как Андреас. Тео просто исполняет работу и держит рот на замке. Можно подумать, что он менее опасный для такого, как я, но это суждение ошибочно. Андреас выложил мне свои козыри. Я знаю, что происходит в его голове каждый долбаный раз, когда смотрю на этого парня. Но я не имею понятия, что происходит в голове Тео. И это делает его непредсказуемым. Угрозой.

Все дела Тео заканчиваются на том, когда он открывает дверь, и я подготавливаю себя к тому, что меня может ожидать с другой стороны. Мне придется убить толпу парней менее чем за секунду? Или мне придется нацепить свое рабочее выражение лица? Тучное тело Хулио на мгновение закрывает мне обзор, но потом я вижу...

Майкл.

Сидит в кресле и смотрит телевизор, руки, сцепленные наручниками, лежат перед ним. В комнате нет больше никакой другой мебели, кроме стула и телевизора, что стоит на разбитой деревянной поставке. Он не поднимает на нас взгляд, когда мы проходим в комнату. Просто сидит напряженно на стуле, пристально смотря на экран. На фото Майкла, что были у Хулио, где его сфотографировали, как только схватили, видно, что ему нанесли пару тройку ударов — у него ужасный синяк под глазом и рассеченная губа — и я сделал вывод, что они продолжат свой допрос, но, странно, почему-то все выглядит иначе. Он в полном порядке. Конечно, не совсем в полном порядке, но они больше не избивали его. Подбитый глаз светится ярко-фиолетовым, контрастируя с кожей цвета кофе, но внешние края начали желтеть, и его губа за это время покрылась коркой. Хулио неуклюже вваливается в комнату, останавливаясь на мгновение, чтобы посмотреть, что идет по телевизору.

— Что? «Топ-модель по-американски»? Ты что педик, ese? — интересуется Хулио вопросительным тоном, настроенным на разговор, так словно он был крайне заинтересован в ориентации Майкла.

Майкл, мой парень, моя правая рука, усмехается уголком рта и приподнимает бровь.

— Ага. Именно поэтому я наблюдал за шлюшками, которых ты держишь здесь. Потому что я педик.

Хулио фыркает и медленно кивает головой. Майкл, наконец, отводит свой безразличный взгляд от экрана телевизора и по очереди переводит его на меня, Хулио и молчаливого Тео, что стоит позади нас. Его выражение лица не меняется даже тогда, когда он видит меня. Я внутренне ликую, как настоящий долба*б. Серьезно. Большинство людей бы дернулись или проявили бы еще какую-то реакцию — продемонстрировали свидетельство признания, — но только не Майкл. Он знает, что нужно делать.

— Ну, — протягивает Хулио, — мне кажется, это отличный способ разобраться, как работают мозги у шлюх. Так что ты выяснил что-то интересное?

— Только то, что они все сумасшедшие сучки? — Майкл потирает свой нос тыльной стороной ладони, ведя себя непринужденно в этой среде. Он находился здесь с того момента, как они спустили его сюда, что, несомненно, сводило их, особенно Андреаса, с ума. Но проблема заключается в том, что левый извращенец, шпионящий за шлюхами, принимающими душ, не вел бы себя так спокойно. Он бы уже обделался от страха. Может, у них и нет ничего на Майкла, но его отношение уже говорит о многом. Он не просто какой-то там левый извращенец. И точно что-то из себя представляет. Кто-то, кого будут, в конечном счете, искать. Хулио подходит к стулу Майкла и берет в руку пульт. Он выключает телевизор, на что Майкл издает утомленный вздох, и усаживается по центру, таким образом, что его крепкое тело, наконец, предстает перед нами.