— Разве это касается еще кого-нибудь, кроме меня и его? — грубо ответил Джон.
— Да, простите еще раз. До свидания.
— Прощайте.
Джон повесил трубку и с облегчением вздохнул. Ну вот и все. Эту страницу он перевернул окончательно. Теперь он чист перед Найтом. Теперь он снова может называть его другом. Теперь он может смотреть Найту прямо в глаза.
Так удачно, что этот разговор произошел именно сегодня, потому что завтра они отправляются с Найтом на Аляску.
Найт решил сделать большой репортаж о золотоискателях, об их жизни, работе, развлечениях.
— Если эти ребята ищут золотые жилы, то и нас там ждет нечто подобное. Понимаешь, Бат, чистые человеческие страсти, дикая природа, золото — это же просто находка для репортера, да и для писателя тоже.
К поездке они готовились основательно. Найт купил даже компас, на тот случай, если они вдруг заблудятся в снегах.
Джону тоже хотелось побывать в этом диком краю. Он слышал об Аляске так много диаметрально противоположных суждений, что понимал — истину узнает только сам.
Теперь он служил в газете младшим репортером, а к Найту прикрепили нового посыльного — шустрого негритенка по имени Цезарь Камерон. Секунду подумав, Найт окрестил негритенка Камом, и эта кличка сразу же стала общепризнанной. Негритенок же упорно представлялся Цезарем. Понимал-таки, насколько гордое имя дали ему родители.
Каму Джон купил настоящую волчью шубу. Когда Найт увидел ее, он сказал:
— Э, Кам, не годится, мне будет стыдно посылать тебя за сэндвичами в такой роскошной шубе.
Но себе Найт купил настоящую лисью доху.
— Я похитрее буду, — откомментировал он свою покупку.
Словом, все было готово к отъезду.
Джон, как и обещал, перебрался на другую квартиру. Он теперь мог позволить себе хоть целый небоскреб в самом центре Манхэттена, но снял небольшой уютный особняк, который напоминал чем-то дом в Таре, где он жил когда-то, пока мать не решила перебраться в городок.
О богатстве, привалившем неожиданно, Джон почти не думал. Старик вел дела прекрасно. Фабрика расширялась. Заказы шли непрерывно.
Джон, правда, побывав в цехах, потребовал, чтобы старик позаботился о рабочих, поставил мощные вентиляторы, сделал заграждения, оборудовал душевые комнаты и построил рабочую столовую. Старик пообещал, что все будет сделано к возвращению Джона с Аляски. Теперь старик назвал их дело «Джон и Джон» и юридически закрепил права Батлера.
Мария с фабрики уволилась. Найти ее не удавалось. Джон просто места себе не находил. Он расспрашивал о ней везде где только мог. В Бронксе было много итальянских семей, но никто не знал, где живет Джованни. Возможно, он нарочно дал Джону неверный адрес.
Джон попытался сделать запрос в полицию, но там над ним только посмеялись. В миллионном городе найти одну девушку, даже любимую, невозможно. Впрочем, пообещали сообщить сразу же, если только что-нибудь узнают.
«Я найду ее. Я обязательно найду ее, как только вернусь, — сам себе пообещал Джон. — Одна зацепочка у меня есть — те самые парни, которые встретили меня той ночью. Одного из них я, кажется, видел в толпе куклуксклановцев на кладбище. Но это все потом, потом, когда я вернусь с Аляски».
Отец Эйприл позвонил буквально через десять минут после нее.
— Джон Батлер? Здравствуйте. Это Тимоти Билтмор. Эйприл сказала мне, что вы готовы встретиться со мной.
— Да, сэр, если моя персона представляет для вас хоть какой-то интерес.
— Представляет.
— Но сейчас не очень удачное время, мистер Билтмор, я завтра отправляюсь на Аляску. Вернусь только через месяц.
— А сегодня вечером у вас не будет возможности уделить мне буквально два часа?
Джон ответил не сразу. Он хотел сегодняшний вечер провести с Найтом, чтобы еще раз обсудить план предстоящей поездки. Но настойчивость Билтмора заинтриговала Джона. Пожалуй, он не выдержит месяц в неведении.
— В восемь часов вас устраивает?
— Вполне. Я пришлю за вами автомобиль.
— Спасибо, сэр, у меня свой. Вы просто скажите мне адрес.
Когда он поведал Найту о звонке Билтмора, тот вдруг страшно заинтересовался.
— Слушай, запомни все, что будет тебе говорить старина Тим. Потом передашь мне слово в слово. Ах, как жаль, что я не могу пойти с тобой…
Встреча приобретала характер загадочный, таинственный, чуть ли не магический.
Поэтому Джон с трудом дождался вечера.
Билтмор жил в гостинице, в шикарном номере с фонтаном и несколькими спальнями.
— Не обращайте внимания на эту коммивояжерскую роскошь. Это мой секретарь перестарался, — извинился Билтмор, пропуская Джона в гостиную. — Я сам терпеть не могу это поддельное золото и бархатную пыль. Эйприл сказала мне, что вы тоже с Юга, это верно?
— Да, — сказал Джон, усаживаясь в глубокое кресло.
— Чего-нибудь выпьете?
— Нет, спасибо, разве что воды.
— Верно. Вода — это жизнь, — улыбнулся Билтмор.
Джон почему-то изначально был настроен против этого человека. Он даже не отдавал себе отчета, откуда эта неприязнь. Он совсем не знал Билтмора, он видел его только один раз на похоронах вместе с Эйприл и молодым Янгом, но ехал на встречу, словно в логово врага. Может быть, эта неприязнь передавалась от Найта, хотя и тот открыто ее не выказывал, может быть, Джон переносил на отца неприязнь к его дочери.
Но сейчас Джон увидел перед собой не гордого конгрессмена, не столпа общества, не отца американского семейства, а вполне обаятельного, остроумного и простого человека. Билтмор был одет в клетчатую рубаху навыпуск и джинсы — одежда фермера. Он открыто улыбался и смотрел собеседнику прямо в глаза.
— Вас, удивляет, Батлер, моя настойчивость?
— В каком смысле?
— В том, что я так спешно захотел вас увидеть.
— Конечно, — признался Джон.
— Вот этого ответа я и ожидал. Надеюсь, и наш разговор будет таким же честным и прямым.
— Хотелось бы, — сказал Джон.
— А это зависит только от вас и от меня, разумеется. Так вот, Джон… Можно, я буду называть вас Джоном?
— Согласен.
— Я не предлагаю вам называть меня Тимом, потому что терпеть не могу этого деревенского запанибратства. Все-таки мы с вами уже городские жители. Чего нам играть в простаков, правда?
Джон и сам не замечал, как поддавался обаянию и искренности этого человека. Ему действительно не нравилось, когда здоровенных, лысых, обрюзгших отцов семейства называли Никами и Чаками. Билтмор годился ему в отцы и не пытался молодиться.
— Но оставим реверансы и перейдем к делу. Есть две причины, по которым я хотел встретиться с вами так спешно. Об одной ничего не скажу, а вот о другой давайте поговорим. Ваш отец Ретт Батлер?
— Да, — несколько опешив, сказал Джон. — А откуда вы знаете?..
— Откуда?! Да я знал его с детства! Да я как увидел вас, чуть в обморок не упал, хотя я не институтка, как вы понимаете. Но, согласитесь, это впечатляет — увидеть друга своего детства совсем не постаревшим, а таким же молодым и полным сил. Вы, Джон, вылитый Ретт. Господи, Боже мой! Ну бывают же в жизни встречи! А, Джон?!
— Так вы знали отца с детства? И… И какой он был? — счастливо улыбался Джон.
— Законный вопрос. Он был негодяй, Джон, это был самый отъявленный негодяй на всю округу! Вы знаете, что за проказы придумывал он?! Э-э, да вам и не снилось! Не было плантатора или раба, который не мечтал бы надрать уши вашему будущему отцу. За ним охотились, как за медведем-шатуном!
Джон весело рассмеялся.
— А знаете, кто был вторым негодяем? Вы угадали — я, — гордо заявил Билтмор. — Правда, у меня не было столько фантазии, но я очень старался. Наши драгоценные родители могли запросто разориться из-за наших проказ. Ну, ночной звон с пожарной каланчи, обливание прихожан водой во время воскресной мессы и кража одежды у купающихся голых женщин — это были рядовые забавы, так сказать, цветочки. Мы устроили бунт рабов! Джон, мы устроили настоящий бунт рабов! С поджогами, битьем окон, пленением надсмотрщиков! Что вы! Фермеры даже хотели вызывать войска! Рабы, правда, ни сном ни духом не чуяли, что, оказывается, они бунтуют. Это все сделали трое-четверо мальчишек по двенадцати лет от роду. А как нас секли! Как лупили нас наши драгоценные родители! Мы хвастались своими посиневшими задницами, как боевыми наградами! Что вы, Джон, это было счастливое время!
— Да уж! — хохотал Джон.
— Так расскажите мне про Ретта. Как он жил потом? Кто ваша мать? Как он умер? Все-все!
— Ну, боюсь, мой рассказ будет не таким веселым. Хотя, зная отца, я верю вам полностью. Он всегда оставался, как бы это помягче сказать, весельчаком. Иногда весьма своеобразным весельчаком.
— Вы любили его?
— Прошедшее время для этого не годится. Я его люблю и сейчас.
И Джон подробно, насколько позволяли его знания и его память, рассказал о жизни отца. Кое-где Билтмор делал уточняющие вопросы, кое-где даже поправлял Джона, когда это касалось хронологии, скажем, Гражданской войны.
— А ваша мать? Кто она?
— Мама — героическая женщина, — сказал Джон.
— Да уж, с Реттом другая бы не ужилась.
— Мама, впрочем, говорит, что только отец мог уживаться с ней. У нее тоже характер не из мягких. Но они любили друг друга всю жизнь. Мама, по-моему, любит отца до сих пор и не верит в его смерть.
— Ну что ж, Джон, вам повезло. Вы выросли в счастливой семье.
Джон рассказал о других своих родственниках. Билтмор, оказывается, прекрасно знал Бо и Кэт. Он даже удивился, что Джон не знает об их мировой славе.
— Правда, сейчас Бо занялся странным делом — создает театр черных актеров. Ну, причуды гения!
"Сын Ретта Батлера" отзывы
Отзывы читателей о книге "Сын Ретта Батлера". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Сын Ретта Батлера" друзьям в соцсетях.