– Может, он тоже ушел, как Антон?


      – Он не может уйти, у него денег на дорогу нет. Я обещала, что доставлю его домой и куплю ящик пива.


      Я помолчала, обдумывая эту весьма хреновую ситуацию, и приняла единственно верное решение.


      – Нам нужен Ромка.


      – Господи, помоги! – Ленка сложила ладони на груди, переплела пальцы, на одном из которых блестел массивный металлический перстень в виде черепа, и посмотрела вверх. – Не дай этой сучке разоблачить нас! Не запали контору!


      Я скептически приподняла бровь, но промолчала из уважения к религиозным чувствам подруги.


      – Он хоть успел все, что планировалось? – спросила я, пока мы спускались в столовую.


      – Откуда мне знать? Я эти подушки даже трогать не хочу, – Ленку передернуло от отвращения. – Но постель примята, значит, успел.


      – Окей, – я набрала в грудь побольше воздуха, расправила плечи и натянула беззаботную улыбку, потому что мы вошли к гостям.


      Наташка, устроившаяся во главе стола, смерила нас хищным взглядом.


      – А где ваши мальчики?


      Вот ведь сучка! Ничего не забывает.


      – Пудрят носики, – ядовито усмехнулась я, понимая, что нельзя ничем выдавать, в какую переделку мы попали.


      Ромыч, который сидел между Федором и Кирюхой, махнул рукой и указал на свободные места по соседству. Отказаться, не вызвав лишних вопросов, не получилось бы. Мы с Ленкой послушно обошли стол и присоединились. Я скрипнула зубами: Ден, как назло, оказался напротив. Он проводил меня взглядом и продолжал таращиться, пока устраивалась на стуле и вяло выслушивала предложения «положить салатику» от своих соседей.


      Когда это стало раздражать, я тоже посмотрела на него в упор. К удивлению, Ден выдержал недолго, всего пару секунд, а потом отвел взгляд. Фыркнув так, чтобы показать презрение, я отвернулась.


      Пусть этот гад обломается.


      Стол ломился от еды. Жаркое, рыба на пару, различные виды салатов и закусок, дорогие спиртные напитки, фрукты – здесь можно было выбрать что-то по душе, но мне кусок в горло не лез. Хотелось побыстрее освободиться от присутствия Дена, потому что небольшое расстояние и необходимость находиться с ним лицом к лицу сводили меня с ума. Но для этого требовалось связаться с Ромкой, а нас с ним разделял ничего не подозревающий фотограф, уплетавший еду за обе щеки. Перекрикиваться через него по деликатному вопросу пропажи фрика я бы не решилась.


      Ощутив едва заметное колебание воздуха по правую руку, я повернула голову и едва сумела сдержать тихий стон. Призрачный фокусник вновь вернулся ко мне, как и следовало ожидать. Он складывал из белой бумаги голубей, а потом ловким движением рук превращал их в настоящих птиц. То есть, в призрачных, конечно же.


      К счастью, со мной была моя сумочка. Вынув телефон, я воспользовалась старым проверенным способом связи с другом: набрала сообщение.


      «У нас трахатель подушек пропал. Вопрос жизни и смерти»


      Аппарат в кармане друга пискнул. Продолжая жевать, Ромка полез за ним, глянул на экран… и тут же поперхнулся. Кирюха с Федором принялись на пару стучать его по спине. Покрасневший от кашля, Ромарио обратил ко мне изумленное лицо.


      Я повернулась к Ленке и прошипела:


      – Объясни ему.


      Подруга тут же выхватила у меня телефон и принялась набирать сообщение. Я подняла голову, пытаясь уловить, о чем идет разговор за столом, и опять поймала на себе взгляд Дена. Он внимательно следил за нашей троицей, и вид у него был недобрый.


      – Что смотришь? – не выдержала и огрызнулась я.


      – Да ничего, – невозмутимо ответил он. – Жду, когда ты сообразишь, что тебе уже второй раз подряд вопрос задают.


      Я вздрогнула и огляделась. Все смотрели на меня. Наташка с легкой ухмылкой на губах проворковала:


      – Викуля, все в порядке?


      – Да, – пробормотала я, испепеляя гадского Дена взглядом, – прослушала, какой был вопрос?


      – Мы вспоминали учителей, – с готовностью вклинилась в разговор Лизка. – Помнишь Молекулу?


      – Еще бы не помнить, – пожала я плечами, – она потому и была Молекулой, что химию преподавала.


      – Нет, она была толстой и круглой, – возразил Кирюха, – потому и стали звать ее Молекулой.


      – А кто-нибудь может назвать ее по имени-фамилии? – тихонько прошелестела Настя.


      Я помнила ее вечно бледной и болезненной девочкой, измученной матерью-медиком какими-то постоянными уколами. Да и теперь Настя не слишком изменилась, оставаясь все такой же полупрозрачной и худой.


      Лица одноклассников приняли задумчивое выражение. Все мучительно пытались вспомнить имя Молекулы, но не могли. Наконец, сдались и начали обмениваться шутками по этому поводу.


      Я воспользовалась паузой и отправила Ромке сообщение:


      «Что будем делать?»


      – Кому ты все время пишешь, Викуля? – раздался голос Наташки.


      Бывшая одноклассница поигрывала шампанским в бокале и сверкала в мою сторону глазами. Все снова уставились на меня, как на именинный пирог со сливками.


      Вот гадство!


      – С парнем переписываюсь, – соврала я, стараясь не обращать внимания на то, как предательски запищал в ту же секунду Ромкин телефон, – Антон домой поехал. Просил извиниться.


      – Очень жаль, – произнесла Наташка с фальшивым сочувствием.


      – Быстро он сдулся, – заметил вдруг Ден равнодушным тоном, глядя куда-то в сторону.


      – А тебя вообще не спрашивали, – прошипела я, – сиди и помалкивай.


      – Кстати, Денис, а почему вы с ним подрались? – опомнилась неугомонная Лизка.


      Ден медленно отложил вилку и посмотрел почему-то не на нее, а на меня.


      – Он сделал то, что я категорически просил его не делать.


      – А тебя прямо все по щелчку слушаться должны, – съязвила я.


      Меня бесил его самоуверенный вид и сексуальная ухмылка на губах, которая появилась в ответ на мою реакцию.


      – Да. Должны, – пожал он плечами, – если речь идет о том, что принадлежит мне.


      – Принадлежит?! – вспыхнула я. – Да иди ты знаешь куда со своим самомнением?!


      За столом повисло гробовое молчание. Все смотрели то на меня, то на Дена, и не знали, что сказать.


      – Викуля, а почему ты нам не рассказываешь, что у вас с Деном что-то было? – протянула Наташка.


      Я не без удовольствия понаблюдала, как бывшую подругу перекосило и затрясло. Даже шампанское в бокале чуть не расплескала – так руки задрожали. Выдержав паузу, я отчеканила:


      – Потому что у нас не было ничего, что стоит вспомнить.


      Краем глаза я заметила, как заиграли желваки на скулах Дена. Обломался, гад! Думал, я начну причитать о потерянной любви? Хрена с два! Мне по-прежнему было больно смотреть на Дена Овчаренко, и все внутри замирало от его близости, но я скорее бы умерла, чем показала это кому-то.


      – Ой, Вика, – вдруг фыркнул Вовка, у которого в школе была кличка «Страус» за высокий рост, – ты всегда так говоришь, что ничего ни с кем не было. А потом все узнают, что было.


      Я не поверила своим ушам. Да что этот урод себе позволяет? Намекает на слухи, которые ходили обо мне в школе? Вот так, при всех? Я почувствовала, как Ленка рядом со мной вытянулась в струну. Ромка откашлялся и отложил свой телефон на стол.


      – Вова… – предупреждающим тоном начал он.


      Мои друзья среагировали быстрее, чем я.


      Но быстрее всех среагировал Ден Овчаренко.


      – Извинись, – прорычал он, поднимаясь с места.


      Ден никогда не отличался чересчур высоким ростом, но в тот момент казалось, что он заполнил собой все свободное пространство.


      Вовка встрепенулся, глядя на него снизу вверх.


      – О, Господи, еще одной драки нам не хватало! – пробормотала Лизка, отодвигаясь вместе со стулом подальше от стола.


      – Да чего ты взъерепенился, Ден? – попытался отшутиться Вовка. – Что такого я сказал?! Только повторил то, о чем и так все знали и говорили на каждом углу.


      Мне казалось, что в грудь воткнули большой тесак и проворачивают там.




      Ты должна держаться, детка. Не позволяй никому понять, как эти слова задевают тебя.


      – Извинись, – повторил Ден с угрозой в голосе.


      – Да извинись ты уже! – прошептала Настя Вовке и легонько толкнула его в плечо.


      Все молчали и ждали, что будет. Атмосфера накалялась все больше. Наташка пила шампанское, ее щеки казались пунцовыми, а взгляд так и метался между мной и Деном.


      Когда Вовка посмотрел на меня, в его глазах мелькнула злость.


      – Извини, Вика, – процедил он, а потом покосился на Дена и пробормотал: – Гребаный придурок!


      – Засунь свои извинения себе в задницу, урод, – как можно более любезным голосом отозвалась я, улыбнувшись Вовке сладкой улыбкой.


      – Извинения приняты, – с удовлетворенным видом кивнул Ден и уселся обратно на свое место, избегая смотреть на меня.