Возможно, я выставила себя здесь в ложном свете. Конечно, у меня были опасения. Однако мои ожидания материнства были высоки, иначе я бы не согласилась на это. Я жадно слушала подруг: «Ты не представляешь, каково это иметь собственного ребенка». Если я говорила, что младенцы и маленькие дети не вызывают у меня никакого восторга, меня уверяли: «Я испытывала те же чувства, не выносила чужих детей! Но когда они твои, это другое, совершенно другое дело». Мне нравилась идея другой страны, незнакомой страны, в которой высокомерные злодеи чудесным образом превращаются — как ты сам говорил — в ответ на «главный вопрос». Действительно, я, может, даже искажала свои чувства к чужим странам. Да, я уставала от путешествий. Перед посадкой в самолет я всегда боролась с унаследованным страхом. Однако, в первый раз ступая на землю Намибии, Гонконга или даже Люксембурга, я словно обретала крылья.
«Чего я не сознавал, — сообщил мне по секрету Брайан, — так это того, что можно влюбиться в собственных детей. Ты не просто их любишь. Ты влюбляешься. И чувство в тот момент, когда ты видишь их впервые, невозможно выразить словами». Как бы я хотела, чтобы он его хоть как-нибудь выразил. Как бы я хотела, чтобы он хотя бы попытался.
Доктор Райнстайн покачала младенца надо мной и положила на мою грудь с трогательной осторожностью, коей я прежде в ней не замечала. Кевин был влажным, со следами крови на шее, в локтевых и коленных суставах. Я неуверенно обняла его ладонями. У него было сморщенное, недовольное личико, вялое тельце. Я смогла интерпретировать его вялость лишь как отсутствие энтузиазма. Сосание — один из немногих врожденных инстинктов, но он с отвращением отвернулся от моего увеличившегося коричневого соска.
Хотя меня предупреждали, что молоко не появится по первому требованию, как в торговом автомате в кафетерии, я все же не сдалась. Я пыталась сунуть сосок ему в рот, а он сопротивлялся. И вторая грудь понравилась ему не больше первой. А я ждала. Затаила дыхание и ждала, и ждала. «Но ведь все говорят...» — думала я. И тут мелькнула мысль: «Остерегайся того, что «все говорят».
Франклин, я чувствовала себя... отсутствующей. Я лихорадочно искала в себе это новое невыразимое чувство, как ищешь нож для чистки картошки в ящике, забитом столовыми приборами, но, сколько я ни ковырялась, сколько ненужного ни отбрасывала, его там не было. Нож для чистки картошки в конце концов всегда оказывается именно в том ящике. Под лопаточкой или между страницами инструкции от кухонного комбайна...
— Он прекрасен, — пробормотала я, воспользовавшись репликой из телесериала.
— Можно мне его подержать? — застенчиво спросил ты.
Я передала тебе ребенка. Хотя на моей груди новорожденный Кевин жалобно корчился, он положил ручонку на твою шею, как будто нашел своего истинного защитника. Я посмотрела на твое лицо. Ты закрыл глаза, прижавшись щекой к нашему новорожденному сыну. И пусть это не прозвучит слишком легкомысленно: вот твой ножик для чистки картошки. Это казалось такой несправедливостью. Ты явно задыхался от счастливого изумления, не требовавшего никакого словесного выражения. Как будто ты лизал мороженое в сладком рожке, которым не собирался делиться.
Я села. Ты неохотно вернул мне Кевина, и он тут же заскулил. Я держала младенца, все еще отказывающегося сосать, и на меня снова нахлынуло чувство, испытанное в тот десятый день рождения: вот мы в комнате, и нам не о чем говорить и нечего делать. Минуты тянулись, Кевин вяло подвывал и время от времени раздраженно дергался. Во мне впервые зашевелилось то, что теперь я с ужасом могу назвать только скукой.
О, пожалуйста, не возражай. Я знаю, что говорю. Я была истощена. Я рожала тридцать семь часов, и смешно было думать, что я способна на что-то, кроме оцепенения. Вряд ли можно было ожидать фейерверка; в конце концов это просто ребенок. Ты подстрекал меня вспомнить ту глупую историю, что я рассказывала тебе о своем первом студенческом путешествии за границу. Выйдя из самолета в Мадриде, я была смутно разочарована тем, что в Испании тоже есть деревья. «Ну конечно же в Испании есть деревья!» — подсмеивался ты. Я смутилась. Конечно, я понимала, что там есть деревья, но небо и все остальное, и люди вокруг... ну, это просто не казалось другим. Потом ты подшучивал, что мои ожидания всегда абсурдно преувеличены, что сама моя жажда экзотики разрушительна, ведь, как только я получала желаемое сверхъестественное, оно присоединялось к этому миру и уже не считалось.
Кроме того, успокаивал ты, материнство не случается в одно мгновение. Ребенок, которого так недавно не было, — факт, настолько приводящий в замешательство, что, возможно, просто еще не стал для меня реальностью. Я была ошеломлена. Да, да, я была ошеломлена. Я не была бессердечной или дефективной. Кроме того, иногда, когда слишком пристально вглядываешься в себя, изучаешь свои чувства, они ускользают. Я была смущена, и я слишком сильно старалась. Я довела себя до эмоционального паралича. Разве эти спонтанные излияния высоких чувств не вопрос веры? Значит, моя вера поколебалась. Я позволила подсознательному страху на время победить меня. Просто мне необходимо было расслабиться и предоставить события их естественному ходу. И, ради бога, хоть немного отдохнуть. Я знаю, ты все это сказал бы мне, потому что я все это сказала себе сама. Но эти слова не пробили брешь в моем ощущении, что все с самого начала пошло вкривь и вкось, что я не следую программе, Что я, к сожалению, подвела нас и нашего новорожденного ребенка. Что я, откровенно говоря, аномалия.
Пока мне зашивали разрывы, ты снова предложил подержать Кевина. Я понимала, что должна возразить, но не возразила. Освободившись от него, я испытала душераздирающую благодарность. Если хочешь знать правду, пожалуйста. Я была рассержена. Я была испугана. Я стыдилась себя, но и чувствовала себя обманутой. Я хотела свой праздник-сюрприз. Я думала, что, если женщина не в состоянии соответствовать такому событию, она не может рассчитывать ни на что; и с того момента мир взбесился. Распластанная на спине, с раздвинутыми ногами, я поклялась: хотя я выставила интимные части своего тела напоказ всему свету, я ни одному человеческому существу не признаюсь, что деторождение оставило меня равнодушной. У тебя было свое: «Никогда, никогда не говори мне, что ты сожалеешь о нашем ребенке»; теперь у меня было свое. Позже, вспоминая в компании эти моменты, я пользовалась словом «невыразимое». Брайан был отличным отцом. Для этого дня я одолжу нежность у доброго друга.
Ева
18 декабря 2000 г.
Дорогой Франклин,
Сегодня в нашем офисе была рождественская вечеринка — нелегкая задача для шести человек, только-только переставших кидаться друг на друга. У нас мало общего, но я радуюсь нашим дружеским отношениям — не столько задушевной болтовне за Ленчем, сколько ежедневным переговорам об организованных туристических поездках на Багамы. (Иногда, бронируя авиабилеты, я до слез благодарна за свою занятость). Точно так же успокаивает простая близость теплых тел.
Менеджер проявила необыкновенную доброту, взяв меня на работу. Четверг причинил боль стольким людям в этом районе. Ванда сначала переживала, что многие откажутся от ее услуг, только чтобы избежать воспоминаний. Однако надо отдать должное нашим соседям: когда клиент узнает, кто я такая, то зачастую просто искренне приветствует меня, а вот персонал разочарован. Вероятно, они надеялись, что близость к знаменитости как-то выделит и их и что я предоставлю им щекочущие нервы темы для разговоров с друзьями. Однако связь наша слишком эфемерна. Большинство моих историй весьма обыкновенно. Только одну историю они хотели бы услышать, но они знали ее до мельчайших подробностей еще до моего появления в офисе.
Вероятно, сама Ванда, широкобедрая, громогласная разведенная женщина, надеялась, что мы быстро подружимся. К концу нашего первого совместного ленча она успела рассказать мне, что у ее бывшего мужа случалась эрекция, когда он смотрел, как она писает, что ей недавно вырезали геморрой и что до тридцати шести лет, когда охранник чуть не поймал ее в «Саксе», она не могла преодолеть желание воровать в магазинах. Я в ответ рассказала, что, прожив полгода в своей игрушечной квартирке, наконец заставила себя купить занавески. Можешь представить ее разочарование, когда она получила такую малость за свои откровения.
Итак, сегодня вечером Ванда приперла меня к стенке около факса. Мол, она не хочет совать нос не в свои дела, но не нужна ли мне «помощь»? Конечно, я поняла, что она имела в виду. Школьный совет средней школы Гладстона предложил всем ученикам бесплатную психологическую помощь, и даже некоторые из набора этого года, в 1999 году не имевшие к школе никакого отношения, заявили, что травмированы, и бросились на кушетку психолога. Я не хотела показаться недружелюбной и не стала честно говорить, что не понимаю, как изложение моих забот чужому человеку может хоть чуточку их облегчить, и что психологическая помощь — логический выход для тех, кто просто воображает себе проблемы. В общем, я объяснила, что мой опыт общения с представителями этой профессии был весьма неудачным, скромно не упомянув тот факт, что неудачи психиатрического лечения моего сына составили заголовки газет от Западного побережья до Восточного. Более того, я сочла неблагоразумным поделиться с ней тем, что до сих пор нахожу единственную «помощь» в письмах к тебе, Франклин. Почему- то я уверена в том, что эти письма не входят в список рекомендуемой терапии, поскольку ты — самая суть того, что мне необходимо «оставить позади», чтобы почувствовать «завершение». А я страшусь подобного сценария.
Еще в 1983 году меня сбивало с толку, что стандартизированный психиатрический ярлык «послеродовая депрессия» считается утешительным. Наши соотечественники, похоже, придают слишком много значения наклеиванию ярлыков на свои болезни. Вероятно, жалоба достаточно распространенная, чтобы иметь название, подразумевает, что вы не одиноки, и открывает восторженным жертвам какого-нибудь распространенного недуга, например желудочных колик, право выбора между интернетовскими чатами и группами поддержки. Это непреодолимое влечение к массовости проникло даже в повседневные разговоры американцев.
"Цена нелюбви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Цена нелюбви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Цена нелюбви" друзьям в соцсетях.