Но он коснулся губами руки, всучил букет и был таков.

Я прямо выдохнула, когда машина Тамилина скрылась из виду.

Мелькнули разумные мысли. Зачем я себя мучаю и его ввожу в заблуждение? Ну не лежит у меня душа к этому мужчине! Не лежит и все тут! Зачем нужно себя заставлять? Встречаться, принимать подарки, обещать новые свидания?

В конце концов, Александр ведь тоже тратит на меня свое время!

В эту минуту вотсап пиликнул о сообщении.

«Завтра в то же время!»

И я вместо того, чтобы ответить: «Нет, давайте больше не встречаться. Найдите другую. Вам же это ничего не стоит. С вашей-то харизмой, интеллектом, деньгами, в конце концов… Обаянием…» я ответила «Да, конечно. До встречи».

* * *

Ярослав

Этель Яновна ждала на кухне. Как всегда, за столом, серьезная, спокойная и деловитая.

С двумя чашками чая.

Оленев вошел, сделал пару кругов по гостиной под немигающим нечитаемым взглядом тети и, наконец, сел.

- Ну что? Убедился?

- В чем именно? - уточнил Ярослав. Хотя прекрасно все и так понимал.

- В том, что Люськи - это Люськи, а любимую женщину никто не заменит. Даже в постели. Ты не такой как этот Тамилин. И слава богу.

- Да уж! Просто здорово! - вспылил Ярослав. - Никто не нужен! Даже трахнуть другую не могу, чтобы не вспомнить, что хочу Олену. А Олена… ее больше нет в моей жизни!

Этель Яновна выслушала, молча придвинула племяннику чашку чая и подождала, пока тот выпьет.

- Давай по порядку. Сначала поговорим. Все выясним.

- Давай, - пожал плечами Оленев. Как будто есть другой выбор! Олена уж точно его не ждет. А если увидит - начнет возмущаться, что не выполнил обещание оставить в покое.

- Расскажи мне, что чувствовал рядом с Оленой.

Оленев захлебнулся воздухом. Голова наполнилась сотней фраз, все спуталось. Зато он ясно видел ее большие лучистые глаза и облик - такой соблазнительный, желанный и одновременно очаровательный.

- Не могу сформулировать, - спустя несколько минут ожидания произнес он.

- Ладно. Давай по-другому. Я буду говорить тебе слова, а ты отвечай ассоциациями. Например: небо- голубое или ясное. Солнце - теплое. И так далее. Хорошо? Отвечай первое, что пришло на ум. Не думай, просто ассоциируй!

- Давай.

- Машина

- Свобода.

- Поселок.

- Дом.

- Дом.

- Спокойствие.

- Лес.

- Умиротворение.

- Лето.

- Тепло.

- Работа.

- Свобода.

- В каком смысле свобода?

- Дает деньги, стабильность.

- Соседи.

- Враги.

- Чужие люди.

- Враги.

- Александр Тамилин?

- Ненавижу!

- Тимофей Федорович.

- Спасибо.

- Кухарка.

- Вкусно.

- Этель Яновна.

- Помощь.

- Олена Харитуллина.

- Счастье.

Оленев остановился, замолчал и воззрился на тетю. Так просто и так ужасно. Она - его счастье, его желание, и его лекарство. Она - его женщина и в то же время она ему больше не принадлежит.

- Ну вот. Все встало на свои места, - Этель Яновна придвинула Оленеву еще чашку с чаем, и тот послушно отпил.

- И что же? - спросил у тети. - Что встало на свои места? Она меня видеть не хочет. Я дал слово, что больше ее не потревожу!

- Однако приставил к ней охрану. Верно?

- Да. Приставил, - не стал отпираться Оленев.

- Зачем? - Этель Яновна хитро прищурилась и знакомым жестом подперла голову рукой. Ее зеленые глаза загадочно сверкнули.

- Не хотел, чтобы с ней что-то случилось. Вчера она попала в беду. И потом… Вдруг ей потребуется помощь?

- Зачем тебе ей помогать и защищать ее?

- Я не могу по-другому. Она - мое счастье. Даже если и далеко.

- Вот! - Этель Яновна подняла палец. - Слова не мальчика, но мужа. Долго я ждала, чтобы это услышать.

- Так что мне делать? Посоветуй? - тихо спросил Оленев.

- Давай еще поиграем в ассоциации?

- Давай.

- Только теперь правила меняются. Ты должен назвать три вещи, с которыми ассоциируешь то, о чем спрашиваю. Не думая, не рассуждая. Первое, что приходит на ум. Но то, что уже говорил убираем.

Оленев послушно кивнул.

И снова они прошли все то же самое.

- Соседи.

- Опасность, драться, спасаться.

- Чужие люди.

- Быть начеку, нанести удар первым, не пропустить атаку.

- Александр Тамилин?

- Поколотить, разорить, убить!

- Тимофей Федорович.

- Хитрый, прозорливый, полезный.

- Кухарка.

- Добрая, старательная, деятельная.

- Этель Яновна.

- Близкая, родная, любимая.

- Олена Харитуллина

- Дом, любовь, счастье.

- Счастье уже было…

- Моя.

- Ну вот видишь, как все просто?

Оленев усмехнулся:

- Что именно?

- Все. Она для тебя - счастье, любовь и дом. То, чем ты больше всего дорожишь. Потому, что, как мы выяснили чуть раньше, только в доме ты в безопасности, это твоя крепость и твоя опора.

- И?

- Ты должен бороться за свое счастье, Ярик. Бороться какими угодно методами. В любви и на войне все средства хороши, помнишь?

Оленев устала сложил руки на столе и вздохнул:

- Я могу драться с Александром, с любым, кто к ней приблизиться. С любым, кто захочет обидеть. Но не с ней самой.

- Что-то подсказывает мне, что этого не потребуется…

- Но…

- Ярик. Ты сказал ей то, что сказал мне о ней?

- Нет. Я не смог. Не знаю почему. Все спуталось в голове, все смешалось. Я не мог сформулировать.

- Ну теперь-то ты сформулировал?

- Да.

- Понял? Осознал? Прочувствовал?

- Да.

- Так борись за свое счастье. Верни ее.

* * *

Олена

Еще два бесполезных брифинга. Чиновники делали вид, что работают в поте лица, мы в поте лица делали вид, что им верим. Все остались довольны друг другом. Более-менее.

Потом я снова строчила статьи, выкладывала, вычитывала… В общем, рутина. Чертова рутина и проклятая спешка.

Выходя из редакции, я надеялась, что Александр не приехал. Ну может он обиделся на вчерашнее или передумал? Как было бы здорово просто увидеть, что он от меня отказался?

Не нужно ничего объяснять, не нужно метаться между «может быть» и «нет». Все разрешилось само собой.

Однако стоило открыть дверь, как заиграла музыка. «Ты меня любишь» в исполнении Александра Серова. Моя любимая песня! Откуда Александр об этом узнал?

Ах, да! Когда мы ехали в парк аттракционов, я мельком обмолвилась - песня включилась на одном из радиоканалов, как шлягер ретро.

Я невольно заулыбалась. Как же приятно! Запомнил ведь! Он, и правда, классный!

Дурное настроение как рукой сняло.

Александр подошел и вручил мне букет сирени. Огромный, ароматный, пышный… Белой, сиреневой, красной… Мм… Как он понял, что я люблю эти цветы? Ах, да, мы гуляли в парке, и я косилась на кусты, сетуя, что еще не зацвели.

А! Гори оно все синим пламенем! Какие романтические отношения мне нужны? Какой такой мужчина? Какие приятные ощущения рядом с ним?

А Александр контрольным выстрелом подарил мне… леденцы. Те самые, на палочке.

- Кислые, на заказ делал. Как ты рассказывала.

Точно! Пока гуляли я поделилась: мол, сейчас леденцы не те. Очень сладкие, приторные. А раньше делали кисленькие, такие приятные. Единственные любимые мной сладости.

- Ну что? Угодил?

Я улыбнулась, подскочила и чмокнула Александра в щеку.

- Приму это за да! А теперь остальная часть программы!

- Какая?

- Увидишь?

- Но ты ведь помнишь, что мне завтра к девяти на планерку?

- Естественно! Доставлю домой к девяти, как школьницу!

Я посмотрела на часы. Что эдакое он успеет за полтора часа?

* * *

Юх-у-у-у! Ветер свистел в ушах. Я подгоняла пегого скакуна и кричала навстречу ветру. Мы с Александром неслись по парку, наперегонки, друг за другом. Он то обгонял, а то отставал. Прохожие, привыкшие, что коней на прокат берут те, кто и ездить-то не умеет, только пораженно косились. Впрочем, Тамилин удивился тоже, когда я запрыгнула в седло и понеслась по отведенным для верховых прогулок дорогам.

Я чувствовала себя абсолютно свободной, легкой и радостной. Конь слушался как будто всегда меня знал, я даже шпорами не пользовалась. Не любила их. Это ведь боль для благородного животного!

- Ну ты и наездница! Миледи!

- А ты догони, мистер граф!

Мы сделали несколько кругов по парку. А потом кормили пони. Усталые лошаденки с пушистыми ножками с радостью уплетали морковки и сахар из наших рук.

… Домой меня Александр доставил точно вовремя. Мы подошли к забору и настал час икс. Я оказалась в руках мужчины, и губы обжег поцелуй. Страстный, порывистый, сразу видно - как долго этого ждали.

Я расслабилась, обняла спутника за плечи, прикрыла глаза и… ничего не почувствовала.

Просто вообще. Ни ласки Александра, ни его отчетливое возбуждение - да еще какое, не изменили ситуацию.

Он понял, выпустил и отстранился.

Мда. Это вам не Оленев, которого клещами не оттащишь.

Но когда Ярослав меня целовал… Не насильно, а отчаянно, я чувствовала все. Полет, слабеющие колени, желание прильнуть к этому мужчине.

Я бесилась от этого, раздражалась, сама себя осуждала. Но чувствовала! Чувствовала, черти забери Оленева!

- Ты пока не расположена, - не обиделся Александр. - Отложим страстные минуты на потом.