– Не обижайся. – Влад говорил ей в ухо, ей было неприятно от его влажного дыхания. – Ты попробуй меня понять…

– Я понимаю, – медленно сказала Наталья. Она передёрнула плечами, и Влад снял руки. – Я прекрасно понимаю… Знаешь что? Отвези меня, пожалуйста, домой…

Ещё один маленький штрих, который она позднее вспоминала, как ни странно, с благодарностью: он молча оделся и вышел заводить машину.

* * *

Иван лежал в кабинете. Он не знал, сколько прошло времени, ещё вечер или уже глубокая ночь. Временами он проваливался в забытье, выныривал и обнаруживал себя лежащим на диване в той же позе. Тело затекло, но он не чувствовал этого. В его голове текли медленные мысли. Тяжёлые и обрывистые, они не давали ему заснуть, не давали бодрствовать. «Должно быть, я заболел, – думал он равнодушно. – Или, может, сошёл наконец с ума… Это было бы кстати…»

Мысли разбегались, он ежесекундно терял логическую нить, рассуждения таяли под его рассеянным взглядом. Он попробовал применить метод, которым пользовался при выполнении ежедневной работы. Метод систематизации данных, он никогда не подводил: факты, только факты…

«Первое, я бесплоден. И ребёнка у нас нет по этой причине; обследования, которые мы проходили, не выявили это вовремя. Но жизнь показала правду…

Второе, Наталья ждёт ребёнка. Сбылась её многолетняя мечта, её жажда. Где ребёнок – там и Наталья… У ребёнка есть отец, значит – Наталья будет с его отцом… с этим, как его, с Зуммером…

Третье, беременность длится девять месяцев. Значит, совсем скоро Наталья переедет из их квартиры к любовнику. Никакой надежды на примирение…»

Вывод: он потеряет Наталью навсегда…

Десять лет они были вместе. Бездетность была их общим горем. Врачи разводили руками, поэтому ни один из них не мог, даже втайне, обвинить другого в том, что он сделал их обоих несчастными. Но оказывается, виновником был… он, Иван. Наталья не знала об этом… или догадывалась? Не потому ли она стала искать возможность получить желаемое?.. Ведь одно дело – измена, и совсем другое – ребёнок… Измена преходяща: пришла и ушла; ребёнок определяет будущее…

Мысли перепрыгивали с одного на другое, как вода горной речки – через валуны, шли стремительным, неостановимым потоком. Иван морщил лоб, силясь вспомнить, о чём он думал только что, и тут же забывался, уносимый потоком дальше, в сторону.

Он снова вспомнил разговор об изменах. Он тогда сказал: если узнает о том, что Наталья изменила, убьёт её… Конечно, это была шутка… На самом деле он и мысли не допускал, что у жены может появиться другой мужчина… Он никогда не примеривал на себя такую ситуацию, не обдумывал, как бы он поступил, узнав об измене… И вот сейчас, когда речь идёт не просто об измене, а о том, что его жена беременна не от него, он готов ползать на коленях, готов целовать её ноги, только бы она осталась с ним, только б не бросала его!

«Это потому, что я бесплоден, – думал Иван с горечью, – потому, что у меня нет надежды, что я могу создать отношения с другой женщиной…»

Он тут же спохватился, что обманывается. Дело было не в том, что он сомневался в своей способности жить с другой женщиной; дело было в том, что другая ему была не нужна, и, пожалуй, в том, что он скрывал от себя и от Натальи: он… он не так страстно, как жена, хотел детей. Он хотел стать отцом, конечно, хотел… но это желание было вялым, неочевидным и поддерживалось извне – Натальей.

Иван спрашивал себя: мог ли он в какой-то момент изменить ситуацию? Направить её по другому пути? И приходил к выводу: нет, не мог. События развивались так стремительно и нелепо, что ни на какой стадии выбора не было, всё свершилось само собой…

Он вспомнил про Крис – и его вдруг накрыла волна гнева. Вот! Вот в какой момент можно было повернуть события! Письмо… если б Наталья не нашла это проклятущее письмо! Если б он выкинул его! Тогда не случилось бы этой дурацкой ситуации, она не потеряла бы веру в него. Между ними сохранилось бы, пусть и хрупкое, доверие… Тогда он ещё мог всё исправить!.. Да, это Кристина! Кристина виновата во всём… во многом, во всяком случае… ну, пусть не во многом, но вот это письмо…

Иван вскочил, схватил телефон. В эти выходные Кристина снова должна приехать… Перед его глазами встали их вечера, ночи в гостинице, её зовущий взгляд и жадное тело. Танцы… танцы! И тот, поразивший его, – танец Эриды… Крис – это и есть Эрида! Да, да! Это она… письмо, её письмо! Зачем он убрал его в книгу, почему не выбросил по дороге в мусорный контейнер?! Если бы Наталья не увидела письма, если бы!..

Он понял, что не сможет разговаривать с Кристиной. Нет, не так, – он не должен с ней разговаривать. Возможно, он не прав, ослеплён своим горем… возможно. Одно он знает наверняка: им не надо встречаться. Да! К чёрту, к чёрту! Забыть всё, вытереть из памяти! Порвать на раз – навсегда.

Он открыл сообщения и быстро написал: «Мы больше не будем встречаться».

Крис ответила через минуту: «Что случилось?»

Иван с раздражением бросил телефон. «Что случилось»! Она ещё спрашивает! Его жизнь разбита вдребезги – вот что случилось.

«Не приезжай и не звони». Отправил сообщение и тут же с суеверным ужасом удалил все смс. Всё! Маленькая подружка его юности останется с ним навсегда. Но выросшая – прощай!.. Пусть он несправедлив, пусть жесток: он не может иначе… не может, и всё!

Как бы он хотел чувствовать ярость, ожесточение!.. Как бы он хотел просто обнять Наталью, просто обнять!.. Иван зарылся лицом в подушку. Ему хотелось заплакать, зарыдать, как в детстве, и почувствовать, быть может, маленькое, но всё же – облегчение…

В эту минуту в замке зашевелился ключ. Дверь открылась, потом с лязгом захлопнулась. Щёлкнул выключатель, в прихожей загорелся свет. Иван услышал, как Наталья, вздыхая, сбрасывает туфли.

Он поднялся на диване. Её листок, где он? Вздохнул с облегчением, вспомнив, что вернул его на прежнее место, под подушку. И даже кровать оправил. Если, конечно, Наталья не оставила каких-нибудь своих меток…

Иван тут же отмёл эту мысль. Было бы странно, если бы Наталья решила устраивать ему ловушки, в таком-то состоянии… Он слышал, как жена прошла на кухню и поставила на плиту чайник. Открыла шкаф, зашуршала какими-то пакетами. Иван помнил, что шкаф пустой, он ничего не покупал к чаю. Значит, Наталья купила продукты…

Иван встал, наскоро пригладил волосы. Он не представлял, в каком состоянии Наталья и что он ей скажет. Но хотел увидеть её… Как долго ещё у него будет эта возможность – видеть Наталью на их кухне?..

Он вышел на кухню и ослеп: Наталья, красивая, роскошная, в том самом синем платье, из-за которого вышла их первая ссора, ставшая началом конца… На звук его шагов она обернулась и теперь смотрела на него огромными глазами, в которых стояли слёзы.

– Что случилось? – Жалость сжала горло, его голос прозвучал глухо.

Наталья помедлила. Отвернулась и ответила из-за плеча:

– Да так, ничего. Хочешь чая?

Он кивнул. Сел на стул. Чайник закипел, и Наталья разлила по чашкам чай. Поставила на стол вазочку с конфетами.

Они пили чай и молчали. Наталья заговорила первая:

– Иван… Мы хорошо жили целых десять лет… И пусть последние полгода между нами было много непонимания, я думаю… Я думаю, что мы сможем достойно расстаться…

Вот оно! Вот то, о чём он думал эти часы… Оно уже наступило.

Иван чувствовал, что не в состоянии произнести ни звука. Такое было с ним впервые: он не мог отвести глаз от Натальи и не мог говорить.

– Я скоро уеду… съеду с квартиры. Если хочешь, мы можем развестись хоть завтра.

Она подняла глаза, ожидая ответа.

– Делай, как считаешь нужным, – выдавил он.

Наталья помолчала. Ему показалось, она думает. Наконец она поднялась, поставила чашку в мойку.

– Я устала. Спокойной ночи.

И вышла из кухни. Он проследил за ней взглядом. Как ей идёт это платье! Открытое плечо, по которому скользят блики света… Высокая причёска, она не делала такой раньше, тонкие прядки выбившихся волос на шее… Как, как он будет жить без неё?!

Иван слышал, как Наталья умылась. Она вышла из ванной, прошла в спальню, и вскоре там погас свет. А он всё сидел и думал о том, что не представляет, просто представить себе не может, что останется без неё один – в квартире и в огромном холодном мире. Сердце заколотилось и сжалось предчувствием: он будет любить её всю оставшуюся жизнь…

В жизни Ильиных начался новый этап – этап очень странных отношений.

Несколько дней после разрыва с любовником (а это был именно разрыв: возвращаться к Владу она не собиралась) на Наталью нападала необъяснимая сонливость. Реакция ли на стресс, гормональные скачки начала беременности, а может, всё вместе, но ей постоянно хотелось спать, да так, что стоило открыть рот, как нападала безудержная зевота, тело слабело и глаза сами собой закрывались. Она позвонила в ресторан и сказалась больной (управляющий пожелал скорейшего выздоровления) и залегла, как она позднее шутила, в спячку.

Через несколько дней сонное состояние прошло. Наталья, осознав, что она в своей квартире и своей кровати, неожиданно испытала всплеск радости. Первая её мысль была о том, что в тот вечер она предложила мужу развод… Она долго вспоминала, что ответил ей Иван? Вспомнила: он ответил, что оставляет ситуацию на её усмотрение… Благородство? Или же он (в это трудно было поверить) надеется, что они снова будут вместе?..

Неожиданно Наталья почувствовала острую жалость к себе, к мужу, к их так бестолково размётанной жизни. Она знала, откуда взялось это чувство: проявил ли Иван благородство, позволяя ей жить в его квартире до развода в то время, как у него самого есть другая женщина, или он действительно надеется на совместную жизнь с ней, Натальей, – результат будет одинаковый. «Он не знает, что у меня будет ребёнок, – грустно думала Наталья, – что назад пути нет…» Она не знала, как заговорить с мужем, как вести себя с ним, но этого и не требовалось: как и раньше, Иван уходил, когда она спала, а приходил поздно – и сейчас гораздо позднее, чем в пору их безоблачного счастья. Наталья гадала: много работы или неизвестная ей Крис?.. И у неё отчего-то ныло, всё сильнее ныло в левой стороне груди.