— В крайнем случае, — деликатная часть меня старалась говорить уже совсем тихо, — можно их нарисовать.
— С ума сойти, а я всегда думала, что ты знаешь только хорошие слова, — «я» резкая пошутила в несвойственно мягкой манере.
Обе части меня явно шли на сближение.
— Предлагаю разработать план действий, — деликатная часть проявила какую-то несвойственную ей активность.
— Пойдем сейчас и устроимся на работу.
— Вот так просто придем и скажем, что хотим продавать книжки? Это ты называешь планом?
— Если у тебя есть что — говори.
— Давай придем будто бы мы — покупатель.
— Действительно, самый большой дефицит в нашей квартире — это книги! Просто жуткая нехватка книг!
— Да! У нас нет ни одного художественного альбома! Ни одного! Мои глаза голодают!
— Мои тоже, но это не повод вопить как ослица.
— Ну, поскольку голос у нас один на двоих, то «ослица» означает, что ты согласна.
Ответа от неделикатной части меня не последовало. Трудно спорить с очевидным, даже если ты дерзка и резка. Книг, в которых главное не текст, а изображение, в наследство нам действительно не оставили. Легкий «голод» по любимым картинам начал давать о себе знать. Поход в книжный решили не откладывать в долгий ящик.
Не вспомнить Коровина
Дверь магазина оказалась очень старой и скрипучей. Как, впрочем, и всё остальное. Прилавки в отделе канцелярских товаров, как в детстве, развивали талант следопыта. Попробуй отыщи! Все предметы разложены хаотично. Книги расставлены в таком же случайном порядке. От глаз покупателя они на безопасном двухметровом расстоянии, с которого не каждому и не со всякого переплета удастся прочитать, что это там за книга. Поэтому исключительную роль здесь играет продавец. Только от нее зависит: найдете ли вы то, что ищете, или нет. Ведь наличие товара не гарантирует вам его приобретение. Только настроение женщины, которая постоянно подставляет спину то книгам, то покупателям, определяет: состоится ваша покупка или нет.
Вот еще один обитатель магазина — кассовый аппарат. Он живет в благостном неведении, что стал почти уже антикварной редкостью, поскольку электронные аппараты стали обыденностью. Кассовый аппарат, как и все старые вещи, со временем приобрел индивидуальные черты во внешности и в характере, став почти живым. Он категорически отказывался работать, когда к нему прикасалась директорша. Возможно, он так учил ее быть руководителем и не уподобляться рядовому продавцу. Но она всё равно расстраивалась. Однажды в порыве бессилия она даже пригрозила заменить его на другой, тогда он начал печатать безостановочно тот чек, которого она добивалась. Покупатель испугался, потому что не понял, почему директорша разговаривает с кассовым аппаратом и просит его что-то прекратить, обещает ему чего-то не делать. И аппарат прекратил печатать чеки.
— Он у Вас от голоса работает? — спросил покупатель тихим шепотом.
— Увы, да, — поправив очки, ответила директорша.
— А на вид он такой древний…
Особенными здесь были и книги. В большинстве своем — художественные. Здесь нет бизнеса и успеха. Здесь живут. Книги живут. Люди живут. Утром продавцы торопятся на работу. Сразу ногами, то есть пешком. Красятся, как девчонки в общежитии, у одного зеркала, потом чашку чая или кофе. И бутерброд со сливочным маслом. Всё просто. До обеда покупателей почти не бывает. Может, парочка пенсионеров. Ближе к полудню по пути из школы будут заходить школьники. И спрашивать комиксы и крутые стирательные резинки. Студенты появляются здесь только два раза в год. В каникулы. И приходят они не для того, чтобы найти книгу, а для того, чтобы продемонстрировать свою осведомленность и указать, чего здесь нет. А вот в Москве (Питере и т. д.) они видели!.. Лучше бы читали.
Это еще говорю не я. Директор магазина делилась наболевшим с неожиданно возникшей собеседницей.
— Меня зовут Ярослава, — я протянула ей руку.
— Ирина Игоревна, — она пожала мне руку, несколько смутившись.
Ирина Игоревна, как подобает директору книжного магазина, имела вид весьма интеллигентный. Носила очки. Очки не модные, а подчеркивающие превосходство духовного над материальным. Очки ее старили. А то, что она была природной блондинкой и носила косу невероятной толщины, её молодило. Она была стройна, даже суховата, опять же как все интеллектуалки от интеллигенции. Со спины она вообще не имела возраста. В общем, сумма всех плюсов, минусов и нулей составляла лет так сорок пять. А когда она выходила из-за прилавка и становились видны ее стройные ноги, то сумма могло уменьшиться до сорока.
— Ирина Игоревна, Вы не поверите — мне книги нужны.
— Правда?! — она так обрадовалась, будто моя покупка была призвана спасти ее магазин от банкротства.
— Честное слово. Мне нужны художественные альбомы.
Ирина Игоревна как-то напряглась. Две девушки-продавщицы тоже замерли.
— Альбомы — это прекрасно, — как-то неуверенно сказала она, — какие альбомы Вы хотели бы здесь найти? Предупреждаю сразу! Выбора у нас почти нет.
— Ирина Игоревна, я не изощренная эстетка, мне не редкости нужны, а плотно вошедшие в обиход обывателей Климт, Кандинский, Малевич. Особенно если в альбоме есть его «Девушки в поле».
Девушка-продавец молча вынесла альбомы.
— Это всё, что у нас есть, — Ирина Игоревна со скорбным видом разложила передо мной пять альбомов, — вот французы-импрессионисты, Кандинский, Малевич, Климт и Дали. Мы их давно заказали. Уже лет семь назад. Покупателей здесь на художественные альбомы нет, потому и выбор скудный — не взыщите!
— Уже есть. Я беру все, — мысленно я начала расставлять альбомы на полках.
— Но это же очень дорого! — она в ужасе вскрикнула.
— А Вы не смотрите на мою прическу. Это я на стрижке экономлю, а на книгах — никогда! — обижаться на нее или нет, мне было не понятно.
— Вы хотите купить сразу все? Они же тяжелые! — в ее голосе звучало глубокое страдание.
— Ничего, мне не далеко, — я говорила уже не столь уверенно, потому что постичь мотивы ее поведения всё еще не могла.
— Они Вам очень нужны? — упавшим голосом директорша задала очередной неожиданный вопрос.
— Очень. Вы странные вопросы задаете, Ирина Игоревна. Будто у Вас задача не продавать книги, а хранить.
— Да-да, конечно.
— Хранить?
— Нет, конечно, продавать. Только, понимаете…
— Согласитесь, что понять Вас трудно. Что-то не так? — про себя я подумала, что покупатель в провинциальном книжном магазине больше чем покупатель.
— Видите ли, мы эти книги заказали для себя. Я уже говорила, что покупать их здесь некому. Эти альбомы, — она заламывала руки, — они нас так радовали!
Девушки кивали головой в такт ее словам.
— Боже…
Теперь я всё поняла. Молча вышла из магазина. Прошла несколько шагов и вернулась. Альбомы еще лежали на прилавке. Я стала листать Кандинского и остановилась на репродукции «Всё ещё».
— У Кандинского потрясающий синий, правда? Помните: «Синее, синее поднималось, поднималось и падало»…
— Да-да! Синий у него самый не случайный цвет, даже в названиях картин он присутствует: «Синий всадник», «Синий гребень», — Ирина Игоревна перестала видеть во мне угрозу.
Я перелистнула несколько страниц и остановилась на «Композиции 158».
— А здесь столько желтого. У Климта тоже много желтого, но совсем другого.
— У Климта не желтый, я бы сказала, — Ирина Игоревна открыла альбом Климта, — у него скорее золотой, вот смотрите: «Поцелуй», «Русалки», «Даная» и все другие! Везде не просто желтый, а золотой!
Я стала листать альбом Климта.
— Ирина Игоревна, посмотрите: в «Городе на озере Гарда 1913» не столько золотой, сколько желтый.
— Согласна, но типичен всё-таки именно золотой.
— Для Климта — бесспорно. А репродукции отдельных произведений у Вас есть? Мне бы «Девушек в поле». Они так и просятся на стену в гостиную. Тогда бы я отказалась от альбома Малевича.
— Есть! — Ирина Игоревна и голосом, и руками радовалась. — Только он у меня дома! И это «Англичанин в Москве», а не «Девушки в поле». Я Вам его подарю! Вы завтра приходите, хорошо?
— Надо подумать, — я стала искать репродукцию «Англичанина» в альбоме Малевича, — хорошо, только это еще не всё.
Ирина Игоревна опять насторожилась.
— Кроме Малевича всё остальное хотите забрать?
— Предлагаю компромисс: я забираю Климта и Кандинского, остальные альбомы остаются в магазине. И Вы берете меня на работу.
— Согласна! — Ирина Игоревна была счастлива, потому что особенно ей не хотелось отдавать импрессионистов и Дали, но тут до нее дошли мои последние слова. — Как на работу? Какую работу? Кем?
Она и обе девушки-продавщицы открыли рты.
— Продавцом. Вот — объявление в газете, — я показала им обведенное карандашом объявление.
— Да, действительно, — Ирина Игоревна начала говорить не сразу, но очень быстро, — у нас Зоенька ушла в декрет и нам нужен один продавец. А Вы не шутите, Слава?
— Согласитесь, что этим, — я показала на три оставляемых в магазине альбома, — не шутят!
— Конечно-конечно! Вы правы. Просто это так неожиданно, — Ирина Игоревна всё ещё старалась не смотреть на меня.
Девушки недоуменно переглядывались и хихикали.
— Я готова оформиться прямо сегодня, а завтра приступить к работе.
— Так неожиданно… — директорша строго посмотрела на подчиненных.
— Вы мне отказываете, Ирина Игоревна? — я уже оперлась обеими руками о прилавок и приблизилась к своей будущей начальнице.
— Что Вы, Славочка! Как можно! — Ирина Игоревна всплеснула руками и решилась посмотреть мне в глаза. — Такого сотрудника упустить — было бы непростительно. Вот с девочками знакомьтесь: Леночка и Зулечка.
"Весло невесты" отзывы
Отзывы читателей о книге "Весло невесты". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Весло невесты" друзьям в соцсетях.