Глава 30.



Когда Райли сбежала, я впала в сильную депрессию. Во-первых, я потеряла свою лучшую подругу. Ту, с кем я была очень близка. Ту, которую я считала своей сестрой. К тому же, мне было шестнадцать, а меня постоянно опрашивала полиция и школьный психолог, потому что все были уверены, что я знала о планах Райли и знала, куда она могла сбежать. Плюс к этому я в один миг потеряла всех своих друзей. Или тех, кого долгое время считала друзей. Райли была клеем для меня. Она приклеивала меня к нормальной жизни. Вытаскивала на посиделки с ребятами из класса, звала на некоторые вечеринки. Тогда у меня действительно были друзья. Но когда Райли пропала, они тоже исчезли.

Мне было очень трудно и долгое время я была подавлена. Я не хотела выходить из дома, потому что там был огромный мир, в котором я осталась одна. Она обещала, что всё, что находится снаружи, мы будем изучать вместе. Поэтому мне было страшно и одиноко. Тогда именно папа пришёл ко мне на помощь. Один раз он зашёл ко мне в комнату, когда я сидела на кровати и смотрела сериал. Он сел рядом и сказал:

- Милая, так больше не может продолжаться. Я понимаю, что тебе очень грустно. Но тебе всего шестнадцать. Там за дверью тебя ждёт целый мир новых ощущений, эмоций, переживаний и друзей.

- Но я боюсь. Я не хочу быть одной. - Сказала я тогда и точно помню, как слёзы собрались в моих глазах.

- Ты никогда не будешь одна, милая, - папа взял меня за руку и на его губах появилась улыбкой. - Я всегда буду с тобой. Ты мой лучший маленький друг. И навсегда им останешься. - Я улыбнулась и притянула папу в крепкие объятия.

Конечно я понимала, что родители редко переживают детей. Но я надеялась, что папа увидит, как я окончу колледж, познакомится с моим избранником, поведёт меня к алтарю. На нормальной свадьбе. Будет играть с внуками, когда я буду готова к детям. Он всегда был мне очень близок, но за эти три года он и мама заменили моих лучших друзей.

Пока я ехала по шоссе, я не могла поверить в то, что папы действительно не стало. Я надеялась, что это просто была какая-то обманка, чтобы выманить меня или специальный план, чтобы выбраться из тюрьмы. Мне было плевать, если я прямо сейчас попаду в руки Гамильтона или полиции. Главное было узнать, что мой папа жив. Что мой папочка жив и здоров. Пожалуйста, пусть это окажется правдой, и он будет со мной.

Я ехала целый день почти не останавливаясь. Только на заправках, чтобы сходить в туалет. Странно, но я даже не чувствовала голода и мне не хотелось спать. Я ехала на чистом адреналине и желании увидеть своего папу. Когда я въехала в свой родной город, я всё еще не плакала. Я смотрела на улицы, по которым столько раз ходила, проезжала мимо магазинов, которые множества раз посещала. Я всё еще лелеяла надежду того, что мой папа жив и здоров и мама всё объяснит мне.

Первые слёзы всё же прорвались, когда я подъехала к своему родному дому. На лужайке стояла табличка о том, что дом принадлежит банку и продаётся. Не могу поверить в том, что все мои детские воспоминания, все мои взлёты и падения просто так продаются. Я не могу поверить, что девятнадцать лет моей жизни могут просто так уйти кому-то другому. И уже другая маленькая девочка будет жить в моей комнате и переделает её под себя. Я просто не могу в это поверить.

Вздохнув, я вытерла слёзы с лица и направилась к дому тёти Гвен. В последней статье которую я читала, говорилось о том, что мама под домашнем арестом и живёт пока у своей сестры.

Когда я остановилась на подъездной дорожке, я огляделась по сторонам. Часть меня опасалась того, что меня сейчас могут схватить. Но потом я задала самый логичный вопрос: а за что меня могут искать? На меня никогда ничего не было записано, не было счетов на моё имя, кроме кредитной карты, на которую родители кидали мне денег. Официально Гамильтон не мог заставить меня выйти за него. И насколько я знала из последних новостей, у него появилась новая пассия - двадцатилетняя модель из Австрии.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я вышла из машины и направилась к входной двери. На пороге я замешкалась, но всё равно постучала. Открыла мне Мари.

- Софи? - Удивилась она, посмотрев на меня. Её рыжие волосы были собраны в неряшливый пучок, а на ней были потёртые джинсы и растянутая кофта. За то время, что меня не было она успела измениться. Казалась старше, взрослее. И стала еще красивее.

- Привет. - Улыбнулась я, когда слёзы застелили мне глаза. Мари сгребла меня в крепкие объятия и прижала к себе.

- Мне так жаль. - Прошептала она, но я всё еще не хотела ей верить. Я всё еще не хотела принимать тот факт, что мой папа погиб.

Но когда я увидела маму, которая появилась в проходе, все мои сомнения, надежды и желания мигом растаяли. Она была заплакана и просто убита горем. Когда её взгляд встретился с моим первое, что я там прочитала, - сожаление. А уже потом радость оттого, что мы с ней встретились.

- Мамочка! - Всхлипнула я и бросилась в её объятия. Она тут же прижала меня к себе, и я почувствовала, как она начала всхлипывать на моём плече. Мне хотелось прижать её к себе и сказать, что всё хорошо, что мы можем жить дальше, что мы справимся. Но дело в том, что я еще сама в это не верила. Мне не меньше, чем маме требовалось сильное плечо и поддержка. В этот момент больше всего я хотела, чтобы Дэвид оказался рядом со мной. Чтобы он обнял меня, поддержал меня и сказал, что всё хорошо и я не одна. Когда я поняла, что бросила его без объяснений, слёзы потекли из моих глаз с удвоенное силой, и я ничего не могла поделать с громкими всхлипами.

Через три часа стало чуть легче. Тётя Гвен помогла нам с мамой. Она усадила нас на диван, принесла нам зелёный чай и успокоительное. Хоть она была против всяких препаратов, она поняла, что мы обе в этом нуждаемся. Она была просто святой. А её муж действительно был святым. Он был проповедником в церкви. И когда он сел рядом со мной, взял за руку и рассказал о том, как отец сильно любил меня, и что его душа всегда будет присматривать за мной, я заплакала еще раз.

- Я не должна была уезжать. - Всхлипнула я, когда мы с мамой остались одни. Мы сидели на диване и она прижимала меня к себе. Я так скучала по этим объятиям. Не смотря на то, что объятия Дэйва всегда дарили мне чувства защищённости и ощущения того, что я вернулась домой, на свете нет ничего лучше, чем объятия мамы.

- Милая, никогда не говори так, - ответила мама. Но я слышала, что её голос всё еще дрожал. - Папа никогда не желал тебе этого. Гамильтон поймал его, не оставив другого выхода.

- Если бы я сделала это, папа был бы жив. - Слёзы снова полились из моих глаз, когда я подумала о том, что папа мог бы сейчас сидеть рядом со мной. И не в доме тёти Гвен, а в нашем доме. В доме моего детства.

- Если бы ты сделала это, папа бы никогда не смог себя простить. Я должна кое-что тебе отдать.

Мама встала с дивана и вышла из комнаты. Через пару минут она вернулась с конвертом в руках.

- Это письмо твой отец прислал мне за день до... - она замялась, но потом взяла себя в руки. - В общем, твой отец прислал мне это письмо и попросил отдать его тебе. Он сказал, что я пойму, когда нужно будет тебе его отдать. Тогда я не совсем поняла, что это значит. Но сейчас я знаю, что он имел в виду.

Когда мама передавала мне конверт, её руки тряслись. Я взяла её ладонь и несильно сжала, чтобы показать, что я здесь, с ней. Что всё хорошо. А потом открыла конверт.

«Мой маленький лучший друг,

Больше всего я жалею о том, что не смогу еще хоть раз увидеть тебя и обнять. Этого мне будет больше всего не хватать. Сжимать в руках моего маленького ангела.

Я знаю, что мой поступок не станет примером для подражания и показывает, насколько я слабый. Прошу тебя, прости меня. Мне действительно очень жаль, что всё так получилось. Я даже не могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Но я очень надеюсь, что рядом тобой есть кто-то близкий тебе, который может поддержать тебе и помочь тебе.

Когда-то я думал, что главная цель моей жизни - это моё дело. Я отдавал в него все силы и всё своё время. Я считал, что это главное, чего я добился и навсегда таковым останется. И я был на сто процентов уверен, что день открытия моей фирмы - лучший день моей жизни. Но я ошибся. Самый лучшей день в моей жизни, когда я впервые взял тебя на руки. Ты была такой крошечной, что я боялся, что могу сломать тебя. Но ты была такой очаровательной, что я не мог перестать любоваться на тебя. И тогда я понял, что главная цель моей жизни - твоё счастье.

Гамильтон поймал меня в ловушку. Я был уверен, что он мой друг. Я был уверен, что он пытается помочь мне по доброте душевной. Он всегда об услуги. О какой-то услуги, помощь. Но никогда не говорил, что именно это за услуга. А я просто кивал и боялся, что подведу вас, поэтому подчинялся ему. Я так боялся, что вы с мамой разочаруетесь во мне, будете ненавидеть меня. Поэтому я был готов на всё. Но даже в самом страшном сне я не мог предположить, что он попросит. В один момент он просто зашёл ко мне и сказал, что планирует жениться на тебе. Мы с мамой растерялись, а он сказал, что выбора у нас нет. В противном случае меня ждёт всё то, чего я так боялся. Суд, отобранная фирма. Тюрьма. Это же могло ждать и твою мать. Поэтому мы отчаялись и пошли к тебе.

Если бы ты только отказалась! Мы бы не стали настаивать. Мы бы мамой обрадовались, что ты избегаешь этой ужасной судьбы. Но ты всегда была смелой и самоотверженной девочкой, поэтому не задумываясь сказала, что готова к этому.

Милая, я знаю тебя. Знаю, что сейчас ты читаешь это письмо и винишь себя во всём. В том, что я сел в тюрьму, в том, что твоя мама под домашнем арестом, в том, что мы потеряли дом, который ты так любила. В том, что я покончил жизнь самоубийством. Но это не твоя вина. Всё это результат моих ошибок и неправильно принятых решений.