— Почему ты не уплыл? Если бы я знала, что ты в безопасности, мне было бы гораздо легче умереть!
От этой фразы у него так сдавило грудь, что он ответил не сразу и подозрительно хриплым голосом:
— И как бы я жил без тебя?
Одна эта мысль была так горька, что он рывком сел и обхватил ладонями любимое лицо, пытаясь рассмотреть ее глаза. Было слишком темно, но всё равно было видно, что они блестят от непролитых слез.
Николь покаялась, что нельзя было доверять Марселле, и ему пришлось рассказать, почему та предала свою госпожу. Ему было больно и стыдно, будто он совершил что-то предосудительное. Но ведь так и было, он не предупредил жену о неверности служанки, не хотел расстраивать. Они росли вместе, и Николь считала Марселлу кем-то вроде сестры. Его оправдание в том, что он и не подозревал, что та может дойти до такой низости.
Всхлипывая, жена принялась нежно пенять ему, говоря, что со временем он вполне мог бы забыть ее, найти себе другую женщину и полюбить вновь, что вызвало в его сердце даже не боль и не гнев, а что-то такое, что не имело названия. Единственное, что он смог сказать ей на это:
— А разве ты бы смогла жить как ни в чем не бывало после моей смерти? — Примерив на себя свои же бездушные слова, Николь застыла. Он поспешил ее утешить: — Ты же католичка и веришь в Бога и бессмертие души? — Она с недоумением уставилась на него, не понимая, почему должна подтверждать несомненное, и Поль поспешил объяснить: — Мы с тобой обязательно встретимся потом, в новой жизни.
Чуть дрожа, она прислонилась к нему, слушая его всем сердцем.
— Давай пообещаем друг другу, что, представ перед лицом Божиим, попросим его дать нам возможность встретиться вновь! И поклянемся, что никогда, никогда не забудем друг друга! И кем бы мы ни были в этой новой жизни, мы обязательно вспомним свою любовь!
Николь вложила в ответ всю свою душу:
— Клянусь!
Подтянув ее поближе, он погладил ее плечо и прошептал:
— Какая удача, что они бросили нас в одну темницу. Целая ночь счастья — что может быть лучше?
Николь испуганно прошептала:
— Но ты же весь избит! Тебе нужно отдохнуть!
Он рассмеялся во весь голос.
— Зачем мне отдыхать, любовь моя? Я вполне смогу отдохнуть завтра после встречи с мадам гильотиной! А что до моих увечий, то, по счастью, все кости у меня целы, а синяки это полная ерунда! Иди сюда! — И, стащив с себя сюртук, он уложил на него жену.
От нее пахло всё той же нежной прелестью, что и раньше, несмотря на мокрое от воды платье и залитое слезами лицо. Он хотел ее даже больше, чем в их брачную ночь. И он вновь повторил ей те слова, которые говорил тогда:
— Я люблю тебя! Бесконечно! Навсегда.
Она не ответила, тихо всхлипнув и беспомощно к нему припав. Он безмолвно дал себе клятву заставить жену забыть об ожидавшей их казни и осторожно, боясь причинить ей боль, стал снимать с нее заскорузлую от соленой воды одежду.
Николь помогала неохотно, считая, что он слишком изранен, чтобы совершать подобные подвиги. Но он-то знал, что страстная любовь — лучшее обезболивающее, какое только можно выдумать. Но наконец ее кожа засветилась в темноте, и Николь зябко поежилась от прохладного воздуха подземелья. Де Мариньи быстро освободился от своей одежды, подсунув под жену всё, что было можно, чтобы не застудить ее на зябкой земле.
Осторожно обхватив мужа за плечи, она поцеловала его в ямочку у основания шеи, и он застонал от удовольствия. Его всегда возбуждали незатейливые ласки Николь. Жадно зарывшись пальцами в ее распущенные волосы, Поль страстными ласками пытался вынудить ее повторить его слова, но она молчала, вся захваченная предчувствием завтрашнего страшного конца.
Поль старался сделать всё, чтобы она забыла обо всем и думала только о нем. О его ласках, его любви. Пламя желания пожаром бушевало в его напряженном теле, но он не спешил, разжигая страсть в лежащей рядом с ним испуганной женщине.
— Николь… — хрипло стонал он, целуя ее глаза, щеки, лоб, губы. — Николь… — шептал он снова и снова. И звук собственного имени, произнесенный низким охрипшим голосом мужа, заставлял юную женщину отзываться на его чувственные ласки с неизвестным ей прежде пылом.
Губы его тянулись к ее грудям, дразнили тугие соски, плотно смыкаясь на каждом по очереди, и она задохнулась, выгнула спину и прижала к себе его голову. Его руки заскользили к талии, ниже, ниже…
Он не мог припомнить, когда был охвачен таким яростным желанием, получал такое наслаждение, просто чувствуя под собой ждущее его тело жены. Конечно, здесь играла роль и грядущая встреча с неизбежной смертью, но об этом он думать не хотел.
Руки Николь медленно гладили его спину и ягодицы. Теперь она дрожала в его руках, забыв обо всем на свете, вся в предвкушении их соития. Поль всё нетерпеливей гладил нежную кожу ее плеч, спины, бедер, прижимая к себе податливое тело всё сильнее и сильнее.
Де Мариньи постепенно терял над собой контроль, чувствуя, как сердце оглушительно, почти болезненно, бьется о ребра. Он с саркастичной иронией отметил про себя: получив столько мастерских ударов от гвардейцев этой так называемой национальной гвардии, он еще на что-то способен! Или это делает сила его любви?
Николь же просто упивалась ощущением сильного, напряженного тела, по которому от ее прикосновений пробегали мучительные судороги. Ее язык коснулся его сомкнутых, напряженных губ, она услышала, как он судорожно втянул в себя воздух.
— О, дорогая! — то ли засмеялся, то ли застонал он. — Что ты со мной делаешь? Я так хочу продлить этот чудный миг, а ты слишком торопишься.
Она ответила кокетливо и беспечно:
— Но разве это будет последний раз? — и тут ее пальцы соскользнули в еще кровоточившую рану, вмиг остудив ее желание.
Николь со слезами на глазах воскликнула:
— Боже, что они с тобой сделали!
Поль не мог допустить, чтобы ее мысли вновь вернулись к действительности, поэтому, не щадя ее стыдливости, протянул руку, нежно, но неотвратимо раздвинул ее бедра и принялся пальцами ласкать нежный бугорок, скрытый внутри.
Николь застонала, не уверенная, можно ли позволять такое даже мужу, но он тихо попросил:
— Пожалуйста, дорогая! — и она сдалась, полностью раскрывшись под ним.
В тот же миг его пальцы пробрались глубоко внутрь во влажное тепло. Николь застонала от наслаждения. Подняв бедра, она следовала за его пальцами, слепо глядя вверх. Поцеловав жену, Поль коленями раздвинул ее ноги и опустился на нее. Лицо его окаменело и потемнело от страсти, на виске пульсировала жилка, но он всё еще пытался сдерживаться.
Обхватив его длинными ногами, Николь заерзала под ним, понуждая двигаться в нужном ей темпе, и Поль был вынужден подчиниться. Она начала выгибаться навстречу его неторопливым, глубоко проникающим толчкам.
Скоро, по его мнению, слишком скоро, издала сдавленных крик и сжала на его плечах свои руки так, что он заскрипел зубами от боли — она попала на ушибленные прикладами места. Но это не остудило его желание, и он закончил почти сразу за ней, взорвавшись ликующим вулканом. Потом он нежно играл ее грудью, не давая опомниться, и брал раз за разом до самого утра.
Утром, когда за ними пришли, она была настолько истомлена и опьянена его ласками, что до нее не доходил ужас неотвратимого…
…Предчувствие рассвета застало Дюмона всё в той же напряженно-расслабленной позе. Медленно поднявшись, он с трудом расправил затекшие члены. Похоже, с тех времен в его душе ничего не изменилось. Он вытер влажные глаза и сумрачно подумал, что и в самом деле сможет любить только одну женщину. Николь. И теперь перед ним стоит еще одна задача — найти ее. Но почему-то это не слишком его беспокоило. Нашла же она его? Значит, и он сможет ее отыскать. Они же предназначены друг другу.
В его ушах еще стояли нежные стоны жены, и он, страстно поклявшись, что услышит их и в этой жизни, вышел из подземелья и медленно, будто заново узнавая окружающее, пошел по парку.
Ночь еще не отступила, но это ничего не значило, в сентябре на севере светает поздно. Вернувшись в номер, посмотрел на часы. Шесть утра. Это чудо, что он никого не встретил по дороге. Приняв душ и побрившись, решил зайти за Элен.
Она уже не спала, полностью одевшись и хмуро глядя в окно. Посмотрев на него сердитыми шоколадными глазами, ядовито поинтересовалась:
— Где ты был? Что случилось?
Не отвечая на первый вопрос, Дюмон с неискренним недоумением посмотрел на нее.
— А что могло случиться?
Резко повернувшись к нему, она выкрикнула неприятным резким голосом:
— Не лги мне! Я несколько раз приходила ночью к тебе в номер, но тебя не было!
Поль с неудовольствием поморщился. Элен впервые показывала свой норов, и он оказался к этому не готов. Хотя некоторые из его друзей предупреждали его, что у нее есть характер, в чем он, собственно, никогда и не сомневался. Но огорчать ее Дюмону не хотелось, и он примирительно сказал:
— Мне не спалось, и я ходил прогуляться. Здесь потрясающая природа.
Она негодующе фыркнула.
— Ты хочешь сказать, что гулял почти всю ночь? Неужели ты считаешь, что я жалкая дурочка? Ведь сразу видно, что ты провел ночь любви!
Это было почти правдой, и Поль заколебался. Можно ли считать ночью любви воспоминания? Даже если они и такие яркие, как у него? Именно это его сомнение и решило дело.
Элен возмущенно зашипела, напомнив ему разъяренную диковатую кошку:
— Я тебе больше не верю! Теперь понятно, почему ты ни разу не пытался провести со мной ночь! У тебя есть любовница, с которой ты не собираешься расставаться и после свадьбы! Тебе просто нужны мои деньги и связи моего отца! Но я вовремя тебя раскусила! — И, сорвав с пальца обручальное кольцо, она швырнула его ему в лицо.
"Вспомни меня!.." отзывы
Отзывы читателей о книге "Вспомни меня!..". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Вспомни меня!.." друзьям в соцсетях.