— Я не позволю тебе уйти из спорта, Рината! — уверенно повторила Богославская. — И я не уйду из твоей жизни, не сейчас, когда я обрела тебя…
— Тогда я уйду из вашей, — спокойно и сдержанно, с прежней холодностью сказала Рината. — И я не шучу.
По коже Аллы пробежал холодок. Что-то в глазах Рины, в затягивающей темноте ее зрачков предвещало беду, но Владимир, не понимая этого, осведомился тоном, так похожим на отцовский:
— И как же ты это сделаешь?
— Например, вскрою себе вены. Вдоль, — верхняя губа ее приподнялась, и улыбка, которую она хотела изобразить, стала похожа на оскал. — Клянусь, я сделаю это.
Больше всего Аллу пугал голос и тон, которым Рина говорила это. Говорила так, будто уже успела обдумать и взвесить. И она вдруг поняла, что ее дочь и правда может воплотить угрозу в действительность. Может быть, не с той циничной расчетливостью, но под влиянием порыва, импульса. Хотелось кричать, требовать от Бердникова чего-то. Чтобы он сделал хоть что-то, урезонил свою дочь, дочь, которая была так похожа на него. Но меньше всего сейчас он напоминал человека, способного действовать, способного нести ответственность за чью-то жизнь, даже за свою собственную. Она чувствовала, как тают секунды, а вместе с ними просачивается сквозь пальцы последняя возможность хоть что-то исправить. Они — двое взрослых и девочка, уже начавшая превращаться в женщину, стояли и молчали, и к тому моменту, когда торопливая прозрачная стрелка на висевших над диваном в комнате часах совершила полный оборот, все было потеряно.
Глава 34
Москва, декабрь 2013 года
Игорь сонно потянулся и открыл глаза. Рядом, уютно устроившись на его груди, спала Рината. Он легонько провел рукой по её оголенному плечу и улыбнулся, когда она, что-то недовольно пробурчав, потерлась об него щекой.
— Вставай, соня, — тихонько проговорил он.
— М-м-м, сколько времени? — не желая выползать из его теплых объятий, хрипловатым ото сна голосом поинтересовалась Рина.
— Семь.
— Можно еще поспать… Чуть-чуть… — она открыла один глаз и, задрав голову, хитро посмотрела на Игоря.
— Ты ли это? — засмеялся он. — Сегодня у нас соревнования, а ты не бегаешь по квартире с воплями, что мы опоздаем на утреннюю тренировку! Что-то случилось?
— Нет. — Рината перевалилась на свою подушку и блаженно улыбнулась ему. — Просто я абсолютно спокойна. Мы с тобой готовы показать все, что умеем.
Игорь щелкнул Рину по носу, и та смешно поморщилась. Действительно, они многого достигли за прошедшее с момента перехода к Богославской время, и сегодня, на пятом этапе Кубка России, они выйдут побеждать. Этот старт, проводимый во дворце спорта «Москвич», станет последним испытанием перед чемпионатом России и когда, если не сейчас, им показать, что с ними должны считаться.
Игорь улыбнулся, наблюдая, как Рината сползла под одеяло и накрылась им с головой. Они по-прежнему цапались по любому поводу, Рината, как и раньше, смотрела на Богославскую волком, но впервые за почти десять месяцев их работы, он чувствовал, что не один. Рина была рядом, они были вместе.
— Ты правда так думаешь?
Рината легким движением стянула одеяло и повернула к нему голову. А затем ответила:
— Правда. Если не вспоминать о том, кто такая Богославская, как тренер она отличный специалист. — Она снова вернулась в его объятия, обвила за шею и, притянув к себе, поцеловала. — У нас с тобой все получится, — прошептала она и спрятала лицо на его груди. Игорь скользнул губами по её виску и погладил шелковистые волосы, рассыпавшиеся по постели. Одеяло задралось, и он увидел перебинтованную Ринину ногу. Вздохнул, понимая, что отчасти это он виноват в том, что к кубку Рина подошла не в самом лучшем состоянии. Неделю назад она притащила на лед новые коньки, которые он подарил ей на «день рождения». Она собиралась раскатать их и на соревнования выйти уже в чистеньких, новеньких ботинках. Однако все оказалось не так просто. Ботинки ей не подошли. Итогом стала стертая до крови мозоль на большом пальце. Тогда впервые тонкая грань между Ринатой и Аллой Львовной была стерта… Рината наотрез отказывалась снимать новые коньки, Богославская же — выпускать ее в них на лед.
«Или ты переобуваешься в старые ботинки, или будешь тренироваться в зале», — сказала Алла, отперев щеколду, открывающую борт. Слова эти были сказаны бескомпромиссным тоном и приправлены таким взглядом, что Рина не посмела возразить. Недовольно пыхтя, она вышла со льда и отправилась в раздевалку, уже довольно сильно прихрамывая. Вернулась спустя пять минут и так же молча прошла мимо Богославской в старых коньках.
Как оказалось, старые коньки изготавливались на заказ, потому что стопа у Ринаты была нестандартная. Любые другие просто-напросто натирали ей до такой степени, что и без того мучительный процесс раскатки вовсе превращался в адские пытки. Но прежде Рината и словом не обмолвилась об этом. И теперь, в последний момент узнав такие интересные детали о жизненно важных для каждого фигуриста вещах, Игорь высказал ей все, что думал по данному поводу, смягчив сказанное до более или менее цензурных выражений. Правда, «лайт версия» осталась довольно красноречивой, но он был так зол на Рину, что изъясняться на сугубо-литературном языке просто не мог.
За те жалкие пятнадцать минут, что они провели на раскатке до прихода Богославской, она успела в кровь стереть ногу, и когда Игорь увидел это, ему захотелось одновременно отвесить ей подзатыльник и поцеловать болевший пальчик. Так что его тирада, можно сказать, была чем-то средним.
— Как ты? — погладив бедро Ринаты, спросил он.
— Почти не болит. — Она перекинула через него ногу, скользнула губами по его шее и промурлыкала: — Не хочу от тебя уходить.
— И не надо.
— Надо, — вздохнула Рина и, скинув одеяло, сползла с постели. Игорь проводил ее до ванной комнаты горящим взглядом. Из одежды на ней ничего не было. Только длинные черные волосы, спускающиеся до поясницы, скрывали ее хрупкую наготу. Игорь вдруг поймал себя на мысли, что, если она когда-нибудь решит обрезать эти прекрасные черные волосы, он не позволит ей этого. И тут же угрюмо хмыкнул, понимая, что вряд ли она станет интересоваться его мнением.
***
Дворец спорта «Москвич» сильно отличался от новеньких арен, возведенных в Сочи к Олимпийским играм. Построенный еще во времена Советского Союза, он проигрывал им и по комфортабельности, и по внешней привлекательности. Но ни Рината, ни Игорь не заостряли на этом внимания. Даже если бы им пришлось выступать на крохотном катке под открытым небом, они сделали бы все, чтобы стать лучшими. Потому что это была лишь очередная зарубка на пути к главной цели, очередное препятствие, которое им требовалось преодолеть, чтобы приблизиться к заветной путевке в Сочи.
В первый соревновательный день Рината выходила на лед с путанными чувствами уверенности и раздражения. Второе, как, собственно, и первое, стало последствием принятого незадолго до старта решения не вставлять в короткую программу рискованный тройной аксель. Рината до последнего упиралась, приводила миллион доводов в пользу того, что они должны сделать аксель в обеих программах, однако Богославская и Игорь в этот раз выступили единым фронтом, и ей пришлось уступить. Короткая программа, несмазанная никакими помарками, сверкала в калейдоскопе выступлений, словно крупный бриллиант, а зрелищный лутц привел болельщиков и судей в восторг. И, как ни пыталась Рината, сидя в уголке слез и поцелуев в ожидании оценок, сохранять напускную сдержанность, высветившиеся на мониторе баллы заставили ее довольно улыбнуться и мысленно признать, что на данный момент решение отказаться от акселя в короткой было правильным. Оставалось ждать завтрашнего дня и столь же ярко, без срывов, катать произвольную, только вместо лутца делать то, что никто и никогда до них не делал.
***
Рината наклонилась, тронула пальцами пол возле носков своих кроссовок, распрямилась и несколько раз присела, держа руки поднятыми вверх. Свободная толстовка задралась, открывая обтянутые плотными черными легинсами упругие ягодицы. Мимо, абсолютно не интересуясь ею, прошёл кто-то из работников «Москвича», запахло дешевым растворимым кофе. Рината потянулась и сделала еще несколько наклонов. Позади нее открылась дверь, из раздевалки вышла уже переодетая в костюм молоденькая парница с чехлами для коньков в руках. Бросив на нее мимолетный взгляд, Рина продолжила разминаться.
— Какой прекрасный вид. — Раздалось позади нее как раз в тот момент, когда она снова коснулась пальцами пола.
Резко выпрямившись, она увидела опирающегося плечом о стену Макса. На губах его играла самодовольная ухмылка, в голубых глазах так и танцевало дьявольское пламя.
— А тебе не говорили, что подкрадываться к людям со спины нехорошо?
— Со спины, может, и нехорошо… — Он многозначительно посмотрел на то, что было чуть ниже, и Рина внезапно почувствовала, что к лицу ее приливает краска, что случалось крайне редко.
Макс, похоже, тоже это заметил, потому что выражение его лица стало еще более самодовольным. Но поддаваться его грубому обаянию Рината не собиралась. Напустив на себя скучающий вид, она нарочито-небрежно осмотрела его с ног до головы и сказала:
— Рада, что хоть кто-то из нас получил удовольствие.
Лениво оторвавшись от стены, Максимилиан направился к ней. Движения его, плавные, неторопливые, были наполнены звериной грацией, и Рината снова подумала, что от него веет опасностью. Но вместо того, чтобы испугаться, она приподняла бровь и сложила руки на груди.
— По-моему, кто-то должен готовиться к прокату, — сказала она, когда между ними осталось не более двадцати сантиметров.
Судя по тому, как он скривился, идея энтузиазма не вызвала. Рината почувствовала слабый запах его одеколона и смогла разглядеть синеву радужки глаз. Что-то в нем притягивало ее, но все же это «что-то» к чувствам отношения не имело.
"Высота одиночества" отзывы
Отзывы читателей о книге "Высота одиночества". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Высота одиночества" друзьям в соцсетях.