— Пошли, — скомандовал Роман и направился в первый подъезд самого крайнего дома, возле которого мы остановились.

Двери квартир были распахнуты и из нескольких доносилось закладывающее уши жужжание и другие громкие звуки.

— Начались отделочные работы, — громко проговорил Должанов, перекрикивая рёв перфоратора из ближайшей квартиры, пока входили в лифт.

Вышли мы на восьмом этаже, а потом направились в одну из квартир.

— Здравствуйте, Роман Игоревич, — к нам подошёл рабочий в каске и спецодежде. — Мы подготовили двадцать шестую квартиру, как вы и просили. Только вы бы вот каски надели с девушкой.

Но от мер предосторожности Должанов отказался, вместо этого направился в квартиру с указанным номером.

— Иди сюда.

Я прошла за ним в пустую квартиру, в которой уже даже обои оклеены были, и подошла к окну. Вид открывался великолепный. Была видна большая часть жилой части комплекса, а чуть в стороне располагалось трёхэтажное яркое здание, которое, если смотреть с высоты восьмого этажа, было похоже на перевёрнутую букву Н. Школа.

— Красиво, — я высказала свои впечатления, так и не сумев сформулировать мысль более эмоционально. — Просто дух захватывает.

Тут я обратила внимание, что Роман как-то странно прищурился и сделал шаг назад.

— Что? — я удивлённо посмотрела на него.

— Сделай так ещё раз, — Должанов достал телефон и разблокировал его. — Обопрись на подоконник и посмотри в сторону школы.

— Зачем?

— Ань. Пожалуйста.

А потом отошёл ещё на пару шагов и сфотографировал меня.

— Что ты делаешь?

Но внезапно я поняла: он ищет идеи. Идеи для рекламы комплекса. Хотелось возмутиться, что я тут не моделью подрабатываю, но, кажется, Роман бы меня сейчас не услышал. Его взгляд слегка подёрнулся дымкой, а брови нахмурились. Он был в творческой поиске, думал, искал. И я просто сделала, как он попросил.

— Так, — послышалось через минуту, когда камера перестала щёлкать. — Мы не будем изображать на щитах фотографии самого дома. Попробуем иной принцип. Сделаем главными героями изображений целевую аудиторию, покажем «живых» людей с искренними эмоциями. Стань туда!

Я перешла к балконной двери, как велел Роман, огляделась, не зная, что делать. Снова выглянула в окно с головокружительной высоты.

— Попробуем продать эмоции.

— Как это?

— Снимем для бордов не туманное счастье от покупки, а чувства, конкретные живые ситуации: ужин в кругу семьи, гости, приглашённые на новоселье, сентиментальные моменты обустройства. И, определённо, домашних животных. Нет ничего более милого и навевающего уют, чем фото золотистого ретривера с тапками в зубах у порога.

Я лишь восхищённо вздохнула. Мне не дано видеть мир в образах, как Роману. И я бы точно не представила на бордах золотистого ретривера в качестве рекламы перспективного жилья.

Мы обошли ещё два дома, съездили к школе. Роман дал мне кучу поручений: нужно связаться с модельным агентством, запланировать график съёмок, отправить макеты и наброски дизайнерам и много всего по мелочи. Вот это уже было по мне, в такой работе стоило задать чёткий алгоритм, и я выполню всё в сроки.

Когда мы вернулись в машину, мои ноги гудели. Мы поднимались в несколько квартир, а лифт в некоторых подъездах был ещё не запущен или находился на тестировании. Время подходило уже к трём часам, и Роман сообщил, что в офис мне сегодня уже ехать не надо, и он сам отвезёт меня домой.

Но только мы проехали пересечение объездной и федеральной, как Должанову на сотовый позвонили.

— Привет, Лекс, — Роман принял звонок, а потом внимательно слушал. — Хорошо. Мы тут недалеко, так что будем минут через десять.

Рома бросил телефон на подставку и развернул машину.

— Что случилось? — я почувствовала, как внутри поселилась тревога.

— Шевцов звонил, попросил отвезти Янку в больницу. Он с отцом уехал за город по делам, а Фомин не отвечает, наверное оперирует.

— Что с ней? — страх за беременную подругу царапнул острыми когтями в груди.

— Не знаю. Лекс сказал, что у неё начало тянуть живот, а по срокам рожать ещё рано.

— У неё же пять месяцев.

— Вот и нужно сгонять в больницу — убедиться, что всё в порядке. Тем более, ты её подруга, вот и постараешься успокоить.

Я кивнула, а потом достала телефон и отправила Янке сообщение, что мы с Романом будем с минуты на минуту.

15

— Ну что? — я подскочила к подруге, как только она вышла из кабинета врача.

Должанов тоже встал с кресла в коридоре.

Янка смущённо улыбнулась и заправила прядь светлых волос за ухо.

— Ребята, простите, что сорвали вас, да ещё и с работы. Оказалось, ложная тревога. Тот случай, когда медицинские знания, помноженные на гормональный коктейль, могут вызвать только панику, а не понимание происходящего.

— Так всё хорошо? — мне хочется услышать точный ответ, чтобы перестать волноваться.

— Да, всё нормально.

— И всё-таки, что это было? — спросил Должанов тоже расслабившись.

— Тебе прямо надо знать! — вмешалась я на его бестактность. — Может, ещё урок по акушерству и гинекологии провести?

— А наглядным пособием ты будешь выступать?

Я вспыхнула от злости и уже готова была колко ответить хамоватому боссу, как вмешалась Янка.

— Эй, ребята, вы чего? Прекратите, мы же в больнице, — а потом обратилась к парню: — Ром, всё в порядке, доктор сказал, просто спазм мышц, такое бывает на активные действия ребёнка.

— Боксирует он у тебя там, что ли? — усмехнулся Должанов. — Весь в папочку.

— Она, вообще-то. А что в папочку, так это точно. Только вместо груши у неё мой мочевой пузырь.

Роман как-то смущённо кашлянул в кулак и оглянулся в поисках своей куртки на кресле ожидания.

— Ты сам подробности спросил, — не удержалась я от шпильки, от чего поймала его разъярённый взгляд и весёлый Янкин.

В машине мы с Шевцовой разместились на заднем сидении. Шесть лет прошло, и за нашу недавнюю встречу мы не наговорились. Как же жаль, что столько времени почти не общались. И почему, спрашивается? Нельзя терять друзей, даже если ваши дороги расходятся.

Она как раз рассказывала, как Лекс выбирал коляску, оценивая уровень амортизации колёс, напряжения пружин и что-то там ещё, однозначно необходимое в коляске для младенца даже больше, чем в его собственном «Лексусе».

Было так интересно наблюдать, как розовеют её щёки, когда она как-то особо мягко произносит имя «Лёша», когда рассказывает о том, как ревностно он забирает на себя все обязанности по подготовке к рождению дочери. И невозможно поверить, что тот самый зверь, вытрясший из своей сводной сестры всю душу, так вот изменился под влиянием непреодолимой даже для него силы — любви. Разве так вообще бывает? Каким же мощным должно быть чувство, чтобы перекроить человека настолько. А ведь любовь может влиять и совершенно наоборот, превращая некогда хорошего человека в монстра. Хорошо, что я не любила Спасовского до умопомрачения, иначе бы просто сошла с ума.

У Янки зазвонил телефон, и она, смешно извернувшись, выудила аппарат из кармана и ответила на звонок.

— Да, Лёш, — виновато захлопала ресницами в ответ на грозный рык в трубке. — Ну я же написала тебе, что всё хорошо, а подробности дома бы уже… Не волнуйся, с нами обеими всё в порядке. Да, спрошу и тебе напишу.

Она отбила звонок и обратилась к нам с Должановым:

— Ребята, Лёша уже едет домой. Как вы смотрите на то, чтобы поехать к нам? Давно ведь не общались нормально, а кое-кто, — подруга кивнула на меня, — и свадьбу прогулял.

— Знала бы, за кого ты замуж выходишь, бросила бы заранее своего Сикорского и примчалась, — рассмеялась я и осеклась. Посвящать начальника в подробности своей биографии не хотелось. Но он продолжал спокойно вести машину, даже никак не поддев на эту тему. Хотя, с чего бы ему? — Я не против.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Должанов.

Конечно, в обществе своего босса мне мало хотелось проводить вечер, да и Шевцов по старой памяти меня всё же напрягал. Случай с вылитым на голову соком тогда в бассейне въелся в память. Однако, мне очень хотелось поболтать с Янкой и, наконец, отвлечься от всего того напряжения, что свалилось в последние недели.

— В магазин будем заезжать? — спросил Роман.

— Алексей сам. Сейчас напишу ему.

Правда в магазин заехать всё же пришлось. Янке ну просто позарез захотелось хурмы, а до приезда домой ждать было невтерпёж. Поэтому мы заскочили в ближайший супермаркет, а потом направились к Шевцовым.

16

Приехали мы к Шевцовым почти одновременно и с хозяином дома. Едва вошли в квартиру, как замок снова щёлкнул. Алексей сгрузил пакеты с провизией на пол, обнял нежно жену, щёлкнув по носу за то, что сразу не сообщила подробности, а его величество, видите ли, волновалось.

— Привет, Ирландо, — поздоровался со мной привычным прозвищем, а потом ударил по рукам с Должановым.

Ломая стереотипы, нас с Янкой отправили в зону гостиной их большой квартиры-студии, а сами мужчины взяли на себя приготовление бутербродов и других закусок. Было весело наблюдать, как эти двое крепких взрослых мужчин, закатав рукава рубашек, мажут бутерброды и что-то весело обсуждают, словно мальчишки.

Наверное, Янка к подобному уже привыкла, а вот мне всё это казалось дикостью. Потому что я помню их совершенно другими — зазнавшимися подростками, считающими, что весь мир лежит у их ног. Когда деньги и власть родителей — билет в любую сторону и виза на любые поступки. Ведь то, что они творили своей компанией — не просто шалости. Они от скуки ломали других и ни капли об этом не жалели. И как так вышло, что именно они стали какой-то частью моей жизни, ведь я их откровенно презирала?