Без них лучше… кому? Мне должно быть лучше?

Или раз сам лишился родителей, то и я должна?

Андрей смотрит на меня, ждет мой ответ. А я… я отвечаю, ведь выбор сделан, ведь устала я от всего того, во что жизнь моя превратилась.

— Андрей, мне жаль, что так произошло с твоими родителями, но… ты — жестокое чудовище! И никогда не приближайся ко мне больше, — я разворачиваюсь, и выбегаю из дома.

Намереваясь больше никогда туда не возвращаться.

ГЛАВА 25


Посадил моих родителей! Оклеветал, будто он сам — в белом плаще… будто он святой! Наркотики подкинул, подставил! И не верю я, что мама с папой могли такое устроить!

Или они могли…

Вымогательство?

Доведение до самоубийства?

Нет, не про них эта история. Насколько я их знаю, они мастаки в том, чтобы облапошить кого-нибудь, надуть. Выдать блестяшку за бриллиант, китайскую подделку за украшение от Тиффани, но чтобы ходить и угрожать…

Подступающие слезы дерут горло. Словно я стекло проглотила, словно кипяток выпила… А если это они? Андрей ведь не идиот, и просто так не стал бы затевать все это. И если мама с папой и правда виновны в смерти родителей Андрея, то…

Мне жаль! Я ведь видела, как больно ему вспоминать о родителях! Очень больно терять близких, а вот так — по несправедливости, когда им бы жить еще, и жить… еще больнее! Но Андрей не имел никакого права так поступать! Если бы я была хоть немного ему дорога — никогда бы он не совершил то, что совершил! Меня ведь сама мысль ужасает, что Андрею может быть плохо и больно, что я могу быть в этом виновной, а ему… ему плевать!

Думал, что я привыкну. Что смирюсь, что родители сидят, что забуду о них. Разве это легко? И… наверное, я бы смирилась, если бы они и правда наркоту толкали. Давно ведь ждала, что их арестуют, но не по наговору же?!

— Не провожай меня! — шиплю я на ничего не понимающего подручного Андрея. — Все, дальше я одна!

— Мне сказали…

— Напиши ему! Или позвони, — меня трясет, но я держусь. Не хватало еще разрыдаться прямо здесь — на улице. — Андрей подтвердит, что больше охранять меня не нужно!

Стас… или это Антон? Вечно их путаю. Парень смотрит на меня с пониманием, с жалостью, что бьет хуже любых кулаков.

Во что я себя превратила в последнее время?

В кого?

В ноющее, несчастное существо, счастливое лишь тогда, когда Андрей рядом. Это — зависимость, это напоминает любовь запертого дома пса к своему хозяину! Пса, который счастлив лишь в те редкие мгновения, когда хозяин рядом, когда приходит с работы домой, и гладит, играет, уделяет время.

Жалкое я создание! И ведь не понимала ничего!

— Марина, давайте я вас подвезу, — предлагает… все-таки это Стас.

Вздыхаю глубоко, и стараюсь прогнать с лица загнанное выражение. Хоть для видимости вернуть гордость, чтобы меньше стыдно было.

— Спасибо, но нет. Я к себе домой — здесь недалеко. А ты все-же поинтересуйся у Андрея насчет охраны для меня. Уверена, он скажет, что отныне ты от меня свободен! Спасибо… и пока.

До моей квартиры было близко, всего одна остановка — десять минут неспешным шагом. Это раньше приходилось ездить, но когда мы с Андреем переехали с той квартиры, в которой я больше не могла находиться, я могла добегать до подруг за пару минут.

Но не добегала. Забросила, забыла. А сейчас они мне так нужны!

Ищу в сумке ключ от двери, и не нахожу — забыла у… у него. Хорошо, хоть документы у меня с собой, на свидание к маме брала.

Стучу, звоню в надежде, что затворница-Марго дома, и впустит меня.

Тишина.

А мне так хочется прилечь, закрыть тяжелые веки, и отдохнуть. Еще только середина дня, а я так устала…

Нахожу телефон, и вижу несколько пропущенных от Марго и Кристины. В основном от Крис. Набираю Марго, но после седьмого гудка мне отвечает незнакомый женский голос.

— Марина?

— Да, — отвечаю я, и недоброе ощущение лишь усиливается. — Почему у вас телефон…

— Вереш Маргарита Радмировна указала вас своим контактом. Приезжайте в пятую больницу.

О Боже! Да что случилось?

Повторяю этот вопрос в слух, и голос на том конце трубки сухо сообщает:

— Осложнения после аборта. Приезжайте, через час она придет в сознание. И привезите зубную щетку, пасту…

Женщина — медсестра, наверное — перечисляла, что я должна буду привезти, или купить в магазине при больнице, пока я стояла около дома с вытянутой рукой, ловя машину. Стаса, которого я столь опрометчиво отослала не было видно, и сейчас я пожалела об этом.

— В пятую городскую, — наклонилась я над машиной, и водитель кивнул.

Выбегаю из машины бомбилы, несусь со всех ног, скользя на обледенелых ступеньках. Сейчас расшибусь, и тоже в больницу попаду.

Меня отправляют на третий этаж, и я снова бегу, надеясь не свалиться с лестницы. Голова кружится… аборт?

Марго сделала аборт? Да быть такого не может!

— Ты! — гневно кричит при виде меня заплаканная Кристина. — Где тебя носило?

— Что с ней?

— Я не знаю, — плачет подруга, вцепившись в меня. — Мне не говорят ничего! Сказали, что ты нужна, что Марго тебя в какой-то бумаге указала, или еще где-то! Я до тебя дозвониться не могла, что с тобой вообще в последнее время? Или, раз мужика нашла, то подруги не нужны уже?

— Тише, — обнимаю я испуганную Кристину. — Прости, я уже здесь.

— Марго мне позвонила, прийти попросила, — Кристина меня словно и не слышит. — Прихожу, а она вся синяя. И кровь… и руки тоже в крови, и по ногам… Отключилась прямо там — в твоей прихожей, и я сидела с ней, скорую ждала! Ее еще вынести долго не могли, и я… я на улице какого-то мужчину схватила, и потащила к тебе, чтобы он помог! А соседи даже не открыли мне, только из окон выглядывали, как Марго в скорую заносили! Звонила тебе, звонила, а ты все не отвечала! А потом я родителям Риты позвонила, и меня послали, представляешь? Сказали, что Марго больше не их проблема, а я тут одна совсем, и никто не хочет мне ничего говорить!

Кристину трясет от паники, от пережитого страха. И от обиды, что пришлось справляться со всем одной. А мне… мне становится легче, к тайному стыду. Сейчас я могу быть сильной! Я должна быть сильной, и взять дело в свои руки, раз больше некому.

Иду к автомату с кофе, беру два стаканчика капучино, и протягиваю один Кристине. Усаживаю ее на жесткую лавку, и обещаю все узнать, и вернуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Жить будет, — отвечает на мои вопросы женщина в белом халате. — В таких ситуациях лучше, чтобы рядом были не только подруги, но и родители. Но пациентка указала вас контактным лицом, и ее карта у нас сохранилась…

— Что? — не понимаю я, и ожидаю привычной мне еще с детства вспышки раздражения от уставшей медсестры, но ее нет. Женщина абсолютно безэмоциональна, как робот.

— Маргарита обращалась к нам по поводу прерывания беременности на шестой неделе. Заполнила нужные данные, указав вас контактным лицом. А потом она пропала… такое бывает, многие передумывают избавляться от плода, — поясняет медсестра. — В самом начале можно прервать беременность амбулаторно, но не на таком сроке, как у вашей подруги. Видимо, она решилась, но сделала это самостоятельно. Есть разные таблетки, которые продают в интернете, и их лучше не пить. Чтобы не оказаться в больнице.

Морщусь от сладости кофе, которая будто желчью отдает. Голова кругом — ну как Марго могла пойти на такой шаг? Самая умная из нас, самая рассудительная… даже я понимаю, про какие таблетки идет речь, и какие последствия бывают! Столько репортажей показывали по телевизору, а Марго…

— Она в коме?

— Без сознания. Была. Как только ее стабилизируют, я могу вас впустить к ней.

— Спасибо, — выдыхаю я, и возвращаюсь к Кристине.


Господи, какая она худая! Ранее оливковая, легко загорающая кожа отливает синевой. Вены просвечивают, и кажется, будто лопнут вот-вот. Лишь глаза от Марго остались! Огромные испуганные глаза на бескровном лице.

Дурочка… что натворила?! Зачем?

Да и я хороша — где была, когда нужна была ей?

— Ох, Марго, — протягиваю я, осторожно прикасаясь к ее холодным пальцам. Дотронуться страшно — кажется, что одно резкое движение, и тонкое запястье переломится.

Кристина проще поступает — ревет. Навзрыд. Тоже ведь страха натерпелась!

— Простите, девочки, не хотела волновать, — тихо говорит Марго.

— Дуреха… и потому дрянь глотала? — хмурюсь я.

— Кто этот козел? — Крис насупилась, вытирает слезы и выглядит донельзя воинственно. — Я ему устрою!

Собрались тут… три амазонки, две из которых — неудачницы полнейшие! Да и Крис недалеко ушла от нас…

— Давид, — Марго посмотрела на меня чуть виновато, будто мне есть до него какое-то дело!

Хотя, теперь есть!

— Он знает?

— Знает. Он… он все приходил ко мне, — Марго устало прикрывает глаза, и рассказывает нам свою невеселую, но такую банальную историю. — Про тебя расспрашивал: что любишь, что ненавидишь, все ждал, что ты Андрея бросишь. А мне одиноко было, только из дома вырвалась, и хотелось… любви хотелось! Чтобы романтика, чтобы на белых простынях, цветы чтобы дарили. Мне Давида так жалко стало: ты ведь на Андрее помешалась, и я сказала Давиду, что ничего ему не светит, а он продолжил приходить, и… случилось!

Еще одна, значит, жалостливая!

Нужно было поделиться с Марго и Крис, нужно было рассказать, как ведет себя Давид. Но я ведь не думала, что он и Марго…

— Можно мне воды, — просит Марго, и Кристина поит подругу, придерживая голову. — Спасибо! Недолго это продлилось, да и не обещал мне Давид ничего! Слов любви не говорил, просто… ну, вы понимаете! А потом перестал приходить, да я и не навязывалась. Поняла все. А потом узнала, что беременна, и… ну какой мне ребенок? Одной растить, без отца, да я еще и почти бездомная! Подработка моя денег почти не приносит, Давид бросил, и… вот. Я пришла к нему, и сказала, что ребенка жду, не говорила сначала про аборт. Думала… глупости всякие думала, а он сказал: «Иди, избавляйся, Алиевы только в браке рождаются!». И денег дал.