Оля заставляла ее гулять, вытаскивала в соседний парк каждый вечер, Дана и сама понимала, что надо двигаться и дышать воздухом, как бы ни было тяжело передвигаться. Это не было главной сложностью. И материальный вопрос, как ни странно, пока не стоял слишком остро.
Волошин перевел на счет Оли довольно приличную сумму денег, сказал, сослуживцы отца собрали. Потом неожиданно выяснилось, что та самая дальняя родня, которая чуть не оставила сестер без квартиры, проиграла многолетнюю судебную тяжбу, начавшуюся еще при жизни родителей. Делили общее наследство.
Девушки уже и рукой махнули на свою долю, и тут внезапно стали обладательницами очень приличного дома. Пока приводили в порядок документы, Дана продолжала подрабатывать. Она перевелась на заочное отделение иняза, сдала зимнюю сессию и надеялась обойти без академотпуска. Самым сложным оказалось другое — научиться не смотреть на пары, которые вместе ждали своих малышей.
А они, как нарочно, были везде, эти влюбленные мужины, которые с обожанием смотрели на беременных жен и разве что на руках их не вносили и не выносили в здание женской консультации. Данке до слез было жаль сестру, Оля изо всех сил ее поддерживала, но как бы она ни старалась, заменить отца будущих детей своей беременной сестренке она не могла.
Богдан приезжал несколько раз, настойчиво звал Олю замуж, но она и слышать не хотела ни о каком замужестве, пока не родятся малыши. Данка настойчиво уговаривала ее вместе с Богданом — дети это только ее забота, меньше всего ей хотелось перекладывать свои заботы на плечи сестры.
И еще она знала, что никогда не сможет избавиться от Данияла, он все равно будет в детях — Дана ждала мальчика и девочку, как показало последнее УЗИ. А при такой беременности это были совершенно разные дети, не обязательно похожие друг на друга. Любой из ее малышей вполне мог быть похожим на своего биологического отца, как теперь неизменно называла его Ольга. Имя Данияла обе сестры не сговариваясь предпочитали не упоминать.
— Это какие же убойные у вашего папки сперматозоиды, что сразу вас двоих заделал, — попыталась пошутить доктор-узист при очередном исследовании, когда малыши с экрана монитора махали им крошечными ручками, — вот и вы такие живчики получились.
А у Данки перед глазами вставал теплый летний вечер, очертания крыши на фоне темного неба, горячее дыхание, стоны и жар крепкого тела. И вечером у нее была настоящая истерика, так что иногда ей очень хотелось, чтобы часть ее окружения ненадолго онемела. Хотя, люди как раз были ни в чем не виноваты, это только ее вина, что она так по-глупому влипла в брак с Баграевым, который по итогу и браком даже не стал. Так, досадное воспоминание, если бы не дети…
Живот затвердел, поясница заболела, Данка неуклюже перевалилась чтобы встать, и по ногам побежала светлая жидкость. Стало так страшно, что она чуть не закричала, но потом быстро взяла себя в руки. Все мысли о том, как хорошо было бы, если бы рядом был мужчина, которому эти дети тоже были нужны, пришлось в очередной выметать специально припасенной для таких случаев метлой.
Дана набрала доктора, которая должна принимать у нее роды, вызвала такси и только когда приехала в роддом, позвонила сестре. Не хватало еще, чтобы у той тряслись руки на операции. У них у каждой своя жизнь, родить своих детей Данке мог помочь только один человек на свете. Но он был слишком далеко, он ничего о них не знал, да они и не нужны ему были. Поэтому Данке предстояло теперь пройти весь путь в одиночку.
Утро началось как обычно, так как оно начиналось уже несколько последних месяцев. Даниял пил кофе, глядя на просыпающийся утренний город — он снимал апартаменты, из окна которых открывался вид на Цюрихское озеро. Сравнительно небольшие, с одной спальней, но ему одному было вполне достаточно.
Он рано уходил и поздно возвращался, хоть это не слишком помогало заполнить пустоту, которая поселилась в его сердце с тех пор, как он узнал, что его Дана умерла. Женщин в свою жизнь он больше не пускал — вполне хватало пары-тройки знакомых проституток еще со времен свободной холостой жизни.
Дан и сейчас считал себя холостым — никаких обязательств в отношении своей жены он не чувствовал. Фиктивный брак на то и фиктивный, чтобы муж и жена не мешали друг другу. Слиянием компаний занимались юристы с обеих сторон, Дан уже знал от отца, что у Арисханова вскрылись крупные финансовые проблемы. Зато у Баграевых они вдруг испарились, тендер был выигран, кредит получен. Потому Даниял считал свою миссию выполненной до конца.
Он теперь постоянно думал о девушке, которая появилась в его жизни как падающая звездочка — мелькнула и исчезла. Пытался ее забыть и не мог. Перечитывал их переписку, вспоминал ее запах, ее смех, ее глаза, и если раньше его маленькая хрупкая жена вызывала в основном сексуально окрашенные желания, то теперь ему все чаще хотелось, чтобы она просто была рядом.
Смотрела с ним фильмы, гуляла по улицам, держась за его руку — у него мурашки шли по телу, когда он вспоминал их такие недолгие прогулки. Просто лежала в обнимку, примостившись на плече, рассказывая что-то, а он бы слушал…
Все тяжелее становилось возвращаться обратно, стряхивая с себя эти воспоминания, и иногда Даниялу казалось, что он путает настоящую действительость с вымышленной.
Раздался звонок, приехал Рустам. Дан распахнул дверь и застыл — перед ним стояла его фиктивная жена. Рустам стоял рядом, упираясь рукой о стену.
— Зарема? — удивленно отмер Дан. — Что ты здесь делаешь?
— Мне нужно поговорить с тобой, Даниял, — Зарема не смотрела на него, зато взгляд Рустам легко мог изрешетить не хуже автоматной очереди.
— Может, впустишь ее в дом? Это твоя жена, а не вокзальная попрошайка, — спросил он очень ровно, и Дан с изумлением понял, что тот едва сдерживает гнев.
— Почему ты не предупредила, что прилетаешь? — спросил Дан, отходя в сторону и пропуская девушку в квартиру. С другом он разберется позже. Тот как почувствовал, оттолкнулся от стены и направился к лестнице.
— Я подожду в машине, — бросил через плечо, Даниял не глядя кивнул.
— Я боялась, что ты не позволишь мне приехать, — ответила Зарема, и Дан в который раз прочувствовал, насколько в его сознании не вяжутся с ее образом понятия «жена» или «моя жена». — Поэтому я попросила Рустама меня встретить.
— Почему же? Цюрих очень красивый, здесь есть что посмотреть. Ты можешь прогуляться по городу, походить на экскурсии, поехали, я отвезу тебя в хороший отель. Можешь, конечно, остаться здесь, а в отель поеду я, но у меня тебе может быть не так комфортно…
— Даниял, — перебила его Зарема, — я приехала не на экскурсии. Я приехала к тебе.
— Что значит, ко мне? — спросил он совсем другим тоном.
— Родители знают, что мы… ты… что я так и не стала твоей женой, — наконец сумела она выдавить, и Дан прислонился к стене, скрестив руки на груди.
— А для твоих родителей это и не секрет, Зарема. Для отца как минимум.
— Он обвинил меня, — прошептала девушка, опустив голову, — они все меня обвинили, мои родители и твоя мать, что я не смогла заинтересовать тебя. Сначала они решили, что я что-то не то сделала, что опротивела тебе, и ты сбежал от меня сюда. Мне пришлось признаться, что между нами ничего не было, и тогда стало еще хуже. Отец начал угрожать, что наш брак можно признать недействительным, что твоя семья вернет меня обратно, я буду опозоренной, потому что меня не захотел собственный муж, и меня больше никто не возьмет. Тогда им придется отправить меня в село к родне помогать с детьми, потому что меня выгнал муж. Я сказала, что ты до сих пор любишь свою первую жену, а они снова обвинили меня, что я не сумела тебя утешить…
Она опускала голову все ниже, прозрачные капли часто-часто капали на сцепленные на коленях руки. Дан молча смотрел на ее вздрагивающие плечи и ничего не чувствовал кроме острой жалости и досады.
— Они сказали, чтобы я ехала к тебе. Я отказывалась, клянусь, — Зарема подняла глаза, затуманенные от слез, и его снова пронизала жалость, — но отец пригрозил, что после того, как я вернусь, отведет меня к врачу. К женскому… Даниял! Я прошу тебя, ты ведь сам согласился взять меня женой. Я прошу, сделай меня женой по-настоящему, как муж…
— Я понял, — Дан отлепился от стены и подошел к девушке, и даже руку протянул, чтобы коснуться ее плеча. Но не коснулся. — Не плачь, Зарема, ты права, я действительно сам согласился. И я решу этот вопрос, обещаю. Ты пока отдохни с дороги, мне нужно в офис, я тебе перезвоню.
Он спустилася вниз, до офиса ехали молча, и в салоне автомобиля в полном смысле искрило от сдерживаемого напряжения. Но Даниял нарочно не начинал первым беседу. Они поднялись в кабинет, и тут Рустам не выдержал.
— Зарема сказала, у вас фиктивный брак.
— Да, — спокойно ответил Даниял, — я поставил условие отцу, он говорил Зурабу.
— Так какого черта Арисханов так ее прессует? — взорвался друг, Дан опешил.
— А ты откуда знаешь? Она с тобой советуется?
— Мне сестра рассказала, она слышала, как твоя мачеха выговаривала Зареме. Сатима потом расспросила Зарему, и та призналась, что брачной ночи у вас не было, вместо этого ты сообщил ей, что брак фиктивный. Сати сказала мне…
Он начал ходить из угла в угол то потирая затылок, то сжимая руки в кулаки. Даниял следил исподлобья, но внутри не было ничего кроме привычной пустоты и бесконечной усталости. А еще появилась странная ноющая боль во всем теле, легкая, но непривычная. Как было бы хорошо, если бы они все оставили его в покое…
— Над ней уже открыто смеются, — тем временем продолжал Демуров, продолжая мерить кабинет по диагонали, — чем ты думал, когда оставлял ее там? Ты взял на себя обязательства, ты обещал беречь ее и заботиться, почему ты ее бросил? Ведь ты ее муж!
"Жестокая свадьба" отзывы
Отзывы читателей о книге "Жестокая свадьба". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Жестокая свадьба" друзьям в соцсетях.