Артем ласкал меня, качал на медовых волнах, доводил до самого края, до самого-самого-самого, но не давал рухнуть в бездну. Потому что у его действий была единственная и главная цель.


В тот момент, когда я балансировала на лезвие ножа, дрожа всем телом и испытывая уже боль от невозможности получить удовольствие, когда могла только стонать, и стонала без остановки, он замер, не выходя из моего тела и прошептал:

— Вот теперь — отвечай. Ты будешь моей женой?


И я ответила единственное, что могла ответить в тот момент:

— ДА!


Он двинулся последний раз и мир взорвался вокруг меня. В глазах потемнело и рассыпались звезды, каждая струнка тела подрагивала, усталая и насыщенная наслаждением.

Мое несбывшееся счастье сбылось хотя бы на несколько секунд волшебного экстаза, которые мне мог подарить только он.


Но реальность все-таки возвращалась.

Та реальность, в которой мы не были вместе, я отдалась другому, а он изнасиловал меня сегодня.


— Вот так все могло бы быть, — жарко шепнул он мне в волосы, пока тягучие сладкие волны растекались по моему телу до самых пальчиков ног. — Я был бы твоим и только твоим.

Он медленно вынул из меня член и я почувствовала как вытекает вслед за ним сперма, перемешанная с моими соками. Но это больше не вызывало у меня паники. Наоборот. Я почувствовала… сожаление. Потому что Артем продолжил говорить:

— Мы жили бы в маленькой квартирке, два счастливых студента. По утрам уходили ты в институт, я на работу, а вечером трахались бы долго и сладко, засыпая в объятьях друг друга. Ты забеременела бы, и я был бы счастлив как никогда. Носил бы тебя на руках, благословлял каждый день, не выпускал бы из постели круглые сутки, меняя позы по мере того как рос бы твой животик. Взял бы нашего малыша на руки самым первым. Ухаживал бы за тобой, умолял родить второго. Никогда не изменял, любил бы всю нашу маленькую счастливую семью…


На мои глаза навернулись слезы, я скорчилась в кровати, понимая, что сама и только сама виновата в том, что этого не случилось.


Артем встал с кровати и куда-то отошел — я даже не могла повернуть голову. Слезы лились и лились, пропитывая подушку. Я старалась не всхлипывать. Нет ничего хуже сожалений о том, чего не исправить.

— Вставай, — сказал Артем.

Я повернулась и увидела, что он держит в руках… свадебное платье.

— Я чувствовал себя как извращенец, пока узнавал твой размер. Надеюсь, ты не похудела за это время.


Он потянул меня за руку, но превратившееся в желе тело отказывалось подниматься.


— Давай, не ломайся. Поздно. Ты уже сказала да.


Никогда в жизни я не могла бы подумать, что буду облачаться в свое свадебное платье после того как меня всю ночь драл во всех позах мужчина, кторого я люблю с двенадцати лет и силй вырвал мое согласие на брак.


Он сам затянул на мне корсет, расправил оборки, расчесал волосы и накрасил ресницы.

Я была заторможена и чувствовала себя страшно усталой. Мои нервы просто не выдержали перепадов таких чувств и отключились.

Артем сам оделся в темный свитер и прямые брюки. Не смокинг, но мы и не сейчас же будем жениться?

Слезы все еще катились по моим щекам. Артем жестко взял меня за подбородок пальцами и повернул к себе. Глаза его сверкали яростью и… чем-то еще.

— А теперь послушай меня, моя любимая шлюшка. Я никогда не прощу тебе того, что твоя девственность досталась не мне. Я буду вспоминать это тебе каждый раз, когда ты сделаешь что-то не так. Я буду орать на тебя и ненавидеть, когда мы поссоримся. Я буду заламывать тебе руки за спину и трахать так, чтобы ты выла и все еще буду думать, что не вытрахал из тебя тех, кто опередил меня…

— Он был один… — наконец пролепетала я.

— Тем лучше, — спокойно сказал Артем, но челюсть его сжалась. — Одного будет проще убить.

— Что?! — ахнула я. Было непонятно, шутит он или все еще по-настоящему сумасшедший.


— Так вот. Но я никогда не забуду, что вся эта ебучая ваниль, о которой я тебе сейчас пел, ждала бы нас в дешевой однушке на окраине. Что мы жрали бы серые макароны, а ты подрабатывала после учебы курьером. Что наши дети играли бы в то, что досталось от родственников и никогда не увидели бы океана. Если бы я не разозлился на то, какая ты продажная шлюха, не взял бы себя в руки и не пошел зарабатывать как мужик, нас бы сейчас не ждал наш собственный дом.


Артем положил широкие ладони мне на талию, сжал ее так, что мне стало больно и поймал мой вскрик губами.

— Я люблю тебя, Юль. Я ненавижу тебя. Я благодарен тебе. Я буду наказывать тебя до конца своих дней. Но ты проведешь все это время только со мной. Тебе понятно?

Я кивнула. Слезы лились из моих глаз, и я уже не понимала, это слезы радости ли, страха, благодарности или горя. Все чувства смешались в моем сердце.


Хорошо, что он больше ни о чем меня не спрашивал. Я не смогла бы ответить. Пусть он накажет меня. Только пусть будет рядом и любит так, как умеет только он — неистово, безумно, яростно.


Артем достал из джинсов ключ и отпер дверь. В гостиной слышались голоса его родителей, которым он вел меня представлять как свою невесту.


Он протянул руку и сказал:

— Идем.


Так началась моя новая жизнь.

Страшная.

Волшебная.

Сладкая.

Дикая.

С ним.

Игнат и Даша

…сбивается дыхание и никак не удается заново начать дышать. Пронзающая боль сбивает сердце с ритма. Она кашляет, подавившись криком, когда обжигающе горячий член входит в ее лоно до предела. Смуглая рука хватает ее за волосы и оттягивает голову назад. Все ее тело выгибается как тугой лук, дрожа от боли и страха…

* * *

31 декабря выпало на рабочий день.

Будь это маленькая компания с одним владельцем, всех бы распустили уже после обеда или даже дали внеурочный выходной. Но огромная корпорация с азиатским руководством, которое не понимает, почему русский человек должен быть свободен 31 декабря и 1 января, была слишком неповоротливой и консервативной.

С новогодними каникулами корейские боссы еще смирились, но за целый рабочий день готовы были драться до конца.

Но и русские не лыком шиты, и весь рабочий день был превращен в один большой корпоратив. С обеда все даже перестали делать вид, что работают, достали из сумок салатики, шампанское и коньяк и понеслось!

Женщины еще как-то беспокоились о том, что вечером надо успеть накрыть праздничный стол, а вот мужчинам было уже все равно. Поэтому в шесть вечера в офисе остались только мужики и Даша.

Мужики открыли на планшете "Иронию Судьбы", разлили и болтали за жизнь, заедая армянский коньяк мандаринами. Куда им торопиться? Дома заставят пылесосить и чистить картошку.

Даше было просто некуда идти.

Мама умерла два года назад, тяжело проболев несколько лет. Под конец она совсем не вставала с постели, только глухо кашляла ночами, не давая Даше спать. Но она запрещала себе злиться на маму, потому что знала, что скоро злиться станет не на кого. Перед ее смертью, Даша ушла с работы, чтобы успевать бегать по поликлиникам и дежурить у постели, чтобы успеть вызвать Скорую.

Даже соседки сказали с облегчением: "Отмучилась", когда мама умерла. Только Даша плакала несколько дней, не останавливаясь, а потом пошла и разослала резюме на все подходящие вакансии.

Теперь только работа была ее единственным смыслом жизни. Она проводила там целые дни, оставалась сверхурочно, но ее все равно не повышали. Зачем женщине карьера? Ей нужно замуж.

С замужеством тоже не получалось. Никого не интересовала самая обыкновенная двадцатипятилетняя девушка с волосами невнятного серого цвета и болотными глазами. Даже с собственной квартирой. В постели Даша была скучной, искренне считая себя фригидной, секс не слишком любила и пробовать "всякие извращения" вроде минета даже не собиралась.

Она все еще ждала настоящего мужчину.

Последний, кого она приняла за принца, прожил в ее квартире полгода, подсмотрел пин-код от карточки с зарплатой и однажды просто исчез из Дашиной жизни, прихватив все ее сбережения. Не так уж много их там было, но даже несколько ее зарплат показались ему привлекательнее ее мослатых коленок и маленькой груди.

Даша даже не плакала, выплакав все слезы еще на маминых похоронах. Просто продолжила жить дальше и ходить на работу. Она хотела завести собаку, но ей заранее было ее жалко. Иногда она возвращалась домой далеко за полночь и не могла бы ее выгуливать.

Новый год она тоже встречала в этот раз одна. Подруги давно перестали приглашать ее на вечеринки, она для этого была слишком скучной. В прошлом году Даша встречала праздник со своим любовником, а в этот ей придется провести его одной.

Она уже купила елку, заранее сделала салат, а утку в апельсиновом соусе осталось только поставить в духовку. И даже шампанское она умеет открывать сама.

Может быть, сегодняшним вечером накануне нового года, она еще на что-то надеялась, не зря же задержалась до неприличия среди нетрезвых коллег. Но им уже звонили жены, и они один за другим убегали в метро или вызывали такси. И даже последняя ее надежда, менеджер Вася, одинокий и страшненький, в этот раз с гордостью объявил, что нашел девушку.

На улице было холодно. Новогодний морозец щипал за щеки, повсюду раздавались взрывы фейерверков, но народу было мало, все сидели по домам. К сожалению, автобус все никак не шел. За два часа до нового года водителям тоже не слишком хотелось ездить по пустым заснеженным улицам.

Даша переминалась с ноги на ногу, потому что зимние ботиночки на рыбьем меху грели ее плохо, смотрела зачем-то на часы, но транспорта все не было. На такси у нее не хватало денег, да и все знают, сколько стоит такси в новогоднюю ночь.