Шаг за шагом, с надеждой во взгляде в будущее.

Я не скучал по чтению. В журналах было одно вранье и чушь собачья, а найти книгу для чтения, которая не вызывала бы у меня головную боль, было... ну, головной болью. Я бросил журнал на стол и снова сел в свое кресло, подвигав плечами, чтобы снять напряжение от пребывания в больнице.

Грэйс была здесь каждый день, но я не надеялся на возможность случайно встретиться с ней. Только если Бог не протянет мне руку помощи.

Я скучал по ней.

Жизнь просто не была прежней без ее голоса, ее смеха. Я не хотел думать о том, каким будет следующий месяц, если я ее не увижу. Я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. У меня был план. Это бы не очень хороший план, но, все же, это был план.

Элейна, наверное, разозлиться, но это не имело значения. Если Грэйс откажется увидеть меня, я буду видеть ее родителей каждый день, возможно, даже несколько раз в день, даже ночью. Если бы я смог убедить Грэйс дать мне еще один шанс, тогда, может быть, я бы им воспользовался.

Сегодня.

Я сделаю это, как только выйду из этого холодного сурового здания.

— Готовы ехать домой? — услышал я голос медсестры.

Я поднял глаза, отвлекаясь от мыслей. Я откинул голову назад и закрыл глаза, улыбнувшись, когда я все еще мог видеть свет правым глазом. Затем я взмолился, чтобы доктор скорее мне позвонил.

— Думаю, да.

— Только я должна заполнить пару бланков перед уходом.

Каждый мускул в моем теле напрягся.

Этот голос. Я знал его лучше, чем знал собственный голос.

Грэйс.

Я резко открыл глаза и огляделся вокруг. Она была здесь. Так близко ко мне. Я вот-вот увижу ее в первый раз. У меня закружилась голова, но я не обращал на это внимания. Мое первое впечатление как слепого человека было не самым замечательным для нее. Это впечатление — будет.

Я взглянул на двух женщин у стола. Одна была за ним, а другая — стояла, наклонившись перед ним. Медсестра, которая сидела, была блондинкой, такой яркой, что глазам было больно, а ее губы были темно-красного цвета.

У медсестры, которая стояла, были темно-каштановые волосы с золотыми блестящими прядями. Именно такой цвет я представлял у Грэйс. Сияющий и яркий. Довольно густые, чтобы зарыться в них пальцами. Она была невысокого роста, не выше пяти футов и трех дюймов. Она качала бедрами самым чувственным образом, а ее шея... выглядела восхитительно.

Я не мог видеть ее лица. Пока не мог.

— У тебя были долгие две недели. Ты уверена, что все в порядке? — спросила блондинка, обеспокоенно хмурясь, другой медсестре.

Девушка вздохнула и запустила пальцы себе в волосы. Клянусь, я почти почувствовал эти пальцы на моей собственной голове.

— Я в порядке, Синди. Просто голова совсем другим занята.

— Тебе нужно взять отпуск, — сказала Синди с милой улыбкой.

Подожди секунду.

Синди.

Я узнал имя благодаря стольким разговорам с Грэйс. Я быстро взглянул на вывеску над столом.

«Отдел по уходу на дому».

Черт меня побери.

Я собрался начать молиться чаще.

Медсестра наклонила голову и потерла тот самый красивый затылок рукой. Рукой, которой она прикасалась ко мне.

Я не знал, что шел, даже не знал, что стоял, пока не оказался в нескольких футах позади нее. Она повернула голову, чтобы посмотреть на часы на стене около нее, и я впервые увидел ее профиль.

Маленький нос, слегка заостренный. Полные губы, с легким розовым оттенком. Длинные ресницы почти касались ее щек, когда она моргала. Розовые щеки, которые определенно будут алеть от удовольствия, и подбородок, который я знал слишком хорошо. Этот профиль я запоминал в памяти, снова и снова, и от этого подергивались пальцы.

Я сделал еще один шаг вперед, услышав вздох Синди. Я не сводил взгляда с Грэйс. Моей Грэйс.

Она была чертовски великолепна. Я знал, что она такой будет.

Я стоял прямо позади нее, всего в нескольких дюймах. Ее позвоночник тут же выпрямился, плечи напряглись. Наслаждаясь моментом, я увидел, как на затылке появилась гусиная кожа, и задержал дыхание, когда она повернулась ко мне лицом. Так медленно.

Я был неправ.

Грэйс была не просто красива. Она была само воплощение красоты.

Ее нос покрывали веснушки, тушь слегка размазалась под ее расширенными глазами. Эти глаза. Так много цветов. Яркие и сложные. Цвета смешались вместе, и потом я их увидел. Маленькие золотисто-коричневые точки. Я хотел посчитать их, как я представлял себе столько раз, но времени у меня не было. Не сейчас.

Я протянул руку вперед, схватив ее за дрожащие плечи.

— Это ты.

Она не выглядела напуганной или сердитой. Лишь онемела от потрясения.

Это было не важно. Ей не нужно было говорить, потому что я приготовил для нее кое-что.

— Грэйс, — прошептал я, потом притянул ее к себе и грубо — без усилий — коснулся ее губ. Я провел руками по обеим сторонам ее тонкой шеи — шеи, которая казалась такой знакомой. Приподняв ее лицо, касаясь подбородка подушечками пальцев, я удержал ее на месте и поцеловал как оголодавший.

За последние пару недель я уморил себя этим голодом. Я сходил с ума по ее вкусу, а теперь, когда у меня наконец-то это было...

В ее груди раздался короткий стон, и он подтолкнул меня. Я провел языком по ее губам, умоляя открыть их для меня. Она не разочаровала меня. Она никогда не разочаровывала.

Эти губы были созданы для меня. Это тело — для меня.

Эта женщина.

Создана. Для. Меня.

Она обвила меня руками за шею и поцеловала. Я зарылся рукой в ее волосы, до меня донесся знакомый запах ее шампуня, и я держал ее голову так, как мне было надо, чтобы углубить поцелуй. Наши языки встретились, в груди горело от нехватки воздуха, и моя голова была будто в облаках.

Я не закрывал глаза, впитывая каждый взмах ее ресниц, когда она была сама не своя со мной.

— Чёрт возьми, это здорово.

Грэйс отстранилась при звуке голоса Синди, припухшие губы и широко открытые глаза... она смотрела на меня, уставившись в ответ.

— Я...

— Я люблю тебя, — заявил я.

Еще один вздох из-за стола.

— Меррик...

— Я люблю тебя, Грэйс. Мне все равно, сколько раз мне придется тебе это говорить. Я буду говорить это даже после того, как ты, наконец, в это поверишь.

Ее глаза блестели, и этот очаровательный подбородок дрожал.

— Я вижу тебя, малыш. И я хочу видеть тебя всегда. Так что делай, что должна. Если тебе кажется, что есть что-то, с чем тебе нужно справиться, справляйся. Но не оставляй меня в стороне.

Я все еще держал ее лицо в руках, когда упала первая слеза. Я стер ее большим пальцем, наслаждаясь данной мне привилегией. Даже когда она плакала, она излучала красоту.

— У нас у обоих есть проблемы, Грэйс. Но вместе мы сильнее, чем когда мы по отдельности. И я хочу тебя, потому что знаю, прямо здесь, — заявил я, слегка постучав себя по месту над сердцем, — что ты для меня единственная.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее слезы, скользнув по подбородку и стараясь найти то безопасное место на ее шее, которое я обнаружил только несколько недель назад. Она наклонила голову, чтобы дать мне больше места, и я воспользовался преимуществом. Грэйс прикоснулась руками к моим плечам, крепко сжав их. Показав мне этим, что она теперь была со мной.

— Правда? — прошептала она, дрожа в моих руках.

— Мммхмммм, и у меня для тебя новости, любимая, — я поцеловал ее нежную, безупречную шею, делая глубокий вдох, потом отстранился, чтобы посмотреть на нее. Ее карие глаза блеснули, и полная любопытства улыбка была даже лучше, чем я представлял. — Я тоже для тебя единственный.

Глава 21

Грэйс

Три недели без Меррика были похоже на жизнь без смеха. Без счастья. Не было ничего.

Понадобилось все силы, что у меня были, чтобы держаться от него подальше, но мне это было нужно. Мне нужно было понять, чего я хотела и как мне этого добиться. Боязнь чего-то, настолько абсолютно не контролируемая, не стоит той печали, которую она вызывает, поэтому я намеревалась изменить... себя.

Я сожалела о каждом слове, которое слетело с моих губ в тот вечер, когда я оставила Меррика в коридоре. Но это направило меня по пути исправления всего, что я так надёжно прятала раньше. Раны, которые то и дело открывались при первом же страхе; я как раз работала над их заживлением. Еще не достигла этого, но была уже близко.

Я уже знала, чего хотела, и на данный момент работала над тем, чтобы этого добиться.

Потом появился Меррик, его присутствие было таким же сильным, как и всегда. Только теперь он сам мог это видеть.

Я знала, что это был он, прежде чем Синди вообще глянула через мое плечо. Я почувствовала это. Каждая пора и каждая вена ожили. Такое я чувствовала только с ним.

Повернувшись, я увидела, что он смотрит на меня, его поразительные голубые глаза встретились с моими в первый раз; я не помню, когда бы я гордилась кем-то больше, чем им в тот момент.

Если и был на этой земле человек, который заслуживал настоящего счастья, то это Меррик Тэтчер. Он так усердно работал, чтобы добиться того, что у него есть сейчас, и хотя дорога перед ним была усеяна преградами, он знал, что сможет их преодолеть.

Это единственное, что действительно имело значение. Что он сделает это в знак уважения по отношению к людям, которые умерли за него. Что он сделает это для меня.

— Расскажи, каково это, — попросила я, когда он вез нас в мою квартиру на моей машине. Он, в самом деле, сидел за рулем. Я не могла прийти в себя, настолько это было поразительно.

На самом деле, он не дал мне выбора, почти затащив в квартиру и признавшись, что не верил, что я дождусь его.

Он был прав.

Я все еще была взволнована, но переварив все, что он сказал мне посреди больницы, где нас слышало несколько человек, я не могла ему отказать.